Трудно быть ангелом, или Хранитель поневоле

 – Денечек, два… («месяц, два, – подумалось ей. – Полгода реабилитации…») и он снова будет здоров.

Лиза улыбнулась, ее глаза засветились чистой, детской радостью.

«Лизка, Лизка, в кого ты у меня такая? Не в меня – я не такая. Я хуже… И уж точно не в Андрея, – подумала мать, на душе у нее стало одновременно и радостно, и грустно. – Нелегко тебе придется, девочка моя! Ангел мой… таким всегда нелегко…»

Лилия Станиславовна пожелала дочери спокойной ночи и, погасив в комнате свет, ушла. Лиза осталась одна. Она села на постели и негромко постучала в стену, которая отделяла ее комнату от комнаты соседа.

Прислушалась: у Парамоновых тихо.

– Денис Николаевич, выздоравливайте скорее! – прошептала девочка, горячей щекой прижавшись к холодной стене. Ей никто не ответил. «Наверное, он уже спит,» – подумала Лиза и сама вскоре заснула.

Лизина догадка была близка к истине: Денис действительно спал. Только не дома, в своей комнате, как она предполагала, а в реанимации. Точнее, даже не спал, а находился в бессознательном состоянии.

Ему не снились сны, он ничего не видел, не слышал и не чувствовал. Уже несколько часов парень неподвижно лежал, до пояса укрытый белой простыней. Его правая рука покоилась на самом краю кровати и, казалось, пошевелись он чуть-чуть, она соскользнет. Но Денис не шевелился…

И вдруг его припухшие веки дрогнули. Это произошло в ту секунду, когда Лиза Мартова, ложась спать, произнесла его имя. «Денис Николаевич, выздоравливайте скорее…»

Парень открыл глаза и увидел белый потолок.

Гладкий, недавно побеленный, он чем-то напоминал огромный лист бумаги. На листе можно было что-нибудь написать или нарисовать, но пока он пуст… Также пусто, «чисто» было в памяти Парамонова – он не помнил ничего…

– Денис Николаевич, выздоравливайте скорее, – голос звучал глухо, будто доносился откуда-то издалека. Каждое слово гулким эхом отозвалось в сознании парня. Он рывком сел. В висках стучало: Лиза! Котята… в девять вечера… А сколько времени сейчас?

Денис огляделся.

Часов нигде не оказалось. В этой маленькой палате не оказалось ничего, кроме трех кроватей и каких-то медицинских аппаратов, о назначении которых Парамонов ничего не знал.

«Хоть одна живая душа,» – рассеянно подумал Денис, увидев лежащего на соседней кровати немолодого мужчину:

– Не подскажите, сколько время?

– Три часа, – раздалось у Парамонова за спиной. Он обернулся и увидел еще одного мужчину – тот стоял возле приоткрытого окна и спокойно курил.