Перекрестка поворот

– Прошлый век, – поразился Гера, попав в Лимбы впервые.

– И позапрошлый, и позапозапрошлый, – смеялся над ним Чемп, обводя взглядом безлюдные пляжи, сосновые лесочки и выжженную солнцем степь с редкими хуторскими хатами.

Время тогда было лихое, и Чемп искал место, где можно было бы залечь на случай непредвиденных обстоятельств. Лимбы подходили как нельзя лучше.

Из-за своей малодоступности природа там сохранилась нетронутой, как и местные жители, одинокие и молчаливые. В Лимбах Гера впервые услышал о местных волках, хитрых и первобытно жестоких.

Хуторские коровы и быки паслись там сами по себе. Шли стадом сначала на юг косы, подъедая сухую траву и листочки на кустах, а потом возвращались на север со стороны лимана. Волки запросто нападали на них. Дедок, у которого Чемп с Герой заночевали, рассказал пару удивительных историй, запомнившихся на всю жизнь.

– Так что волки? – поинтересовался Полковник.

– Быка в пять минут делают, – ответил Гера.

– Как это? Быки ж тонну весят и вообще полудикие.

– Запросто, – ухмыльнулся Гера. – Один волк заходит сзади и хватает быка за яйца так, что тот садится от боли. Остальные рвут глотку.

Полковник недоверчиво хмыкнул и покачал головой, затем сказал:

– Бери этого типа за яйца, но помни, проколешься – заплатишь по полной.

Гера усмехнулся и налил Полковнику стакан виски.

* * *

Красный «Лексус» остановился у въезда на кладбище, звавшееся в народе Братским. Ворота беззвучно отворились, и сторож в кроличьей шапке взял широкой лопатой на караул.

Несмотря на снегопады, шедшие последние две недели и непроходимо засыпавшие дворы и улочки города, центральная дорожка кладбища, прозванная Аллеей Героев, была аккуратно расчищена, а снег собран и вывезен.

«Не зря платим», – подумал Гера. Он искоса глянул на сторожа, гвардейцем застывшего у ворот, подошел к нему и сунул за отворот бараньего тулупа десять долларов. Сторож вытянулся еще сильнее, глаза его забегали, потом радостно блеснули, и он выпалил:

– Служу Советскому Союзу!

– Идиот, – проворчал Гера и пошел прочь по аллее.

Тихо падал снег, сухой и летучий, мерно поскрипывал под ногами, делал кладбищенскую тишину еще глубже и безмернее.

Вдоль аллеи, словно специально для встречи с Герой, выстроились мраморные плиты в человеческий рост: черные, красные, белые. С них, точно с глянцевых фотографий, смотрели молодцеватые парни в двубортных пиджаках.

«Сколько их здесь лежит? – думал Гера.