Перекрестка поворот

 – Целая армия, вымостившая мне путь наверх».

В самом конце аллеи стояли в изголовьях могил памятники Бредню и Чемпу. Красные гвоздики на снегу, словно капли крови. Все, как велено. Красиво и торжественно. У ног Бредня гранитная доска с тремя высеченными стаканами. Два перевернуты вверх дном, третий – лежит на боку. Подарок от наперсточников, с которыми Бредень начинал. Памятник Чемпу скромнее, как и положено по рангу.

Подошел Боксер с хрустальными стаканами в руках. Небрежно смахнув снег с постаментов, он поставил у каждого памятника по стакану, достал из-за пазухи плоскую фляжку и разлил водку.

Мороз хватал за уши и холодил ноздри, но внутри было горячо после выпитого. Гера достал золотой портсигар и закурил сигариллу. Крепкий табак щипнул язык. Прищурившись, Гера смотрел на снег, тихо ложившийся на полированные постаменты. «Я жил», – прочитал на плите у Бредня и подумал:

«Любил, старик, чтобы все красиво было. Для потомков старался».

Тренькнул мобильник.

– Депутата завалили, – сказал Леха без приветствия.

– Когда? – сигарилла упала в пушистый снег, присыпавший площадку перед памятниками.

– Полчаса назад, – ответил Леха. – На выезде из города. Снайпер.

Гера молчал, нервно облизывая побелевшие на морозе губы.

– После тебя Депутат у меня останавливался, – сказал Леха. – Полковником интересовался. Делами нашими.

– Делами? – насторожился Гера.

– Обещался помочь, если Шерхана поддержим. А теперь – труба. Вдруг его на нас спишут?

– Не бзди, – сказал Гера.

– Не знаю. Ярик говорит, что в управлении паника. Депутат втихую явился. Теперь замначальника ментуры лается с гэбэшниками, кому дело расследовать. Короче, хрен знает что.

Будучи лейтенантом милиции, Ярик, сын Полковника и бывший одноклассник Геры, держал их с Лехой в курсе того, что происходило в ГУВД, и часто помогал по мелочам, чтобы не беспокоить Полковника.

– Не нравится мне это, – продолжал Леха.

– Что там? – спросил Гера.

– Компромат на Шерхана.

Гера, спрятав телефон, скомандовал Боксеру:

– Еще по одной, – и махом выпил налитую водку. Потом подошел еще ближе к могилам, достал из кармана значок «Братства», кивнул в знак благодарности памятнику Бредня и бросил крестик в снег у надгробной плиты.

Глава 3

– О, Господи! – стонал Джек Оуквуд в раздевалке Ричмондского ледового центра.