Перекрестка поворот

], как делал многие годы, убеждая себя, что никакого дома там больше не существует.

«Все из-за Рэнди», – подумал он.

Последнее время Рэнди Бердселл, работавший вместе с Джеком над новым софтом для «Намберз», большой фирмы, рассовывавшей заказы по мелкоте типа «Сomputer Technologies and Comunications», активно интересовался его прошлой жизнью. Cвой интерес он объяснял любовью к истории, русской военной музыке и, конечно, женщинам, которых считал самыми красивыми после филиппинок и евреек. Он даже притащил в офис учебник русского языка и расспрашивал Джека, чем произношение «Ш» отличается от «Щ», как правильно сказать диковинное «Ы» и в каком порядке употребляются винительный, предложный и дательный падежи.

Джек нехотя отвечал. Он не любил вспоминать о прошлом, но теперь уже не Рэнди, а боль, само естество напомнили о тех временах, когда он с матерью приехал в больницу. Вспомнил в деталях, с мельчайшими и совершенно ненужными подробностями, как навстречу вышли люди в милицейской форме и заскрипели подметками ботинок по драному линолеуму, а усталый доктор, принимавший больных, понурый, со съехавшим на бок колпаком, красными от бессонной ночи глазами и пегой щетиной молча указал на стул рядом с выкрашенным в белое столом.

– Очень болит, – заглянула ему в лицо мать, – помогите, пожалуйста. Дайте передышку.

Она достала кошелек.

– Сделаем УЗИ, – монотонно говорил доктор и что-то царапал на серой бумаге, – только запомните, лекарств в отделении нет, так что лечиться придется за свои.

Жека, уронив голову на грудь, раскачивался из стороны в сторону и скрипел зубами.

– Конечно, – соглашалась мать и незаметно подсовывала двадцатидолларовую купюру доктору под регистрационный журнал, – только скажите, какие.

Врач скосил глаза на торчавший из-под журнала серо-зеленый уголок.

– Боль надо снять, – мать просительно смотрела на доктора, – всю ночь промучился. Совсем невмоготу.

– Снимем, – зевнул врач, – но обезболивающие надо купить.

– Куплю, – подхватилась мать. – Скажите, что.

– Секундочку, – остановил ее доктор. – Я не закончил.

– Болит ведь, – оправдывалась мать, усаживаясь рядом с Жекой и глядя на сына так, словно у нее самой разрывалась почка.

– Здесь у всех болит, – сказал врач. – Вот один ночью даже повесился. Милиция только ушла.

– От боли? – испугалась мать.

– Кто его знает? – уклончиво ответил доктор. – Простыни, наволочки и пододеяльники тоже свои.