Перекрестка поворот

– Все есть, – закивала мать и незаметно подсунула еще десяточку под журнал.

– Имеется средство, – подобрел доктор. – Немецкое. Последняя ампула осталась.

– Спасибо, – обрадовалась мать.

– Снимай штаны, – велел доктор Жеке.

Джек мотнул головой, сбрасывая навязчивое воспоминание. Он не хотел думать о палате на десять человек с черным заплесневевшим углом около выбитого и заложенного матрасом окна. Не желал вспоминать отставного майора после операции с трубками в теле, из которых сочилась в банку моча, перемешанная с кровью.

Майор лежал на голом матрасе, перебинтованный простыней. Жена не принесла вовремя белье, и поэтому под голову ему воткнули больничную подушку в колючем напернике. Майор отходил от наркоза и тихонько стонал. Трубки подтекали, и на простыне расплывались кругами мокрые пятна.

– Зассанец! – ругалась нянька, вытирая зловонную лужу, растекшуюся из опрокинутой банки. – Чтоб тебе пусто было!

– Вот же напасть, – сердился Джек и зажмуривался, точно хотел выдавить видения прошлого.

– Надо ambulance[5 - Англ. – неотложка.] вызвать, – предложил кто-то из игроков, когда Джек выгнулся в очередной раз и застонал.

При слове «неотложка» сердце у него захолонуло, и воспоминания стали еще живее.

Простыня, которой перепеленали майора, промокла насквозь, и больные орали, чтобы сестра сменила повязку.

– Чем? – огрызалась молодая девчонка, только-только выскочившая из медучилища, – халатом своим? Принесет жена, перевяжем.

Она уже собралась уходить, когда Жека, которого боль отпустила после укола, поднялся со скрипучей кровати и стянул с матраса простынь.

– Возьми мою, – сказал он, протягивая смятый комок сестре.

– Добренький, да!? – взвилась она. – Все тут уроды, а ты один добренький нашелся, да?!

– Не ори! – оборвал ее Жекин сосед по палате. – Мою тоже возьми.

– И мою. И мою. И мою, – стали подниматься другие больные.

– Дураки! – вдруг заплакала медсестра, прижимая простыни к груди.

Кряхтя, Джек поднялся и прижался спиной к стене.

– Может, обойдется, – простонал он по-английски и, охнув, длинно выругался по-русски.

– Я отвезу, – вызвался Рэнди, – только переоденусь.

– А душ? – сквозь боль усмехнулся Джек. – Скунс меньше воняет, чем ты после игры.

– Потерпишь, – потрепал его по мокрым волосам Рэнди и вместе с другими парнями уложил обратно на скамью.