Под сенью эпохи и другие игры в первом лице

Папа присоединялся к футбольной команде и к запланированной на следующий месяц охоте на уток. Ружьё Стерина дополняла его сухопарая и тощая, как хозяева, охотничья цвета волка собака с жёлтыми глазами. Папа рукоплескал.

Однако Стерин оказался запойным алкоголиком. Что происходило с его работой во время запоев – оставалось неизвестным. Утки улетали на юг, футбольная команда на время распускалась, и папа бегал по утрам в одиночку.

– Бегал один, – сообщал он мне днём.

 – Стерин ещё не просох.

Последовательных отношений не получалось. Кроме того, запив, Стерин впадал в агрессию.

Однажды в воскресное утро позвонила жена Стерина. Разговаривала мама, и глаза у неё округлялись.

Стерин с заряженным ружьём наперевес держал с раннего утра в комнате жену с сыном, не позволяя им выйти из квартиры. Чудом той удалось подобраться к телефону.

– Идите к нам через балкон! – сказала мама.

 – Валя сейчас идёт к вам разговаривать со Стериным через дверь! В этот момент идите с сыном к нам! Я сейчас позвоню в милицию!

Воскресный день прошёл бурно. Крики, испуг, нервозность, стуки, топот, погоня. Жене Стерина не удалось закрыть свою балконную дверь снаружи, но мама завалила коробками проход между двумя лоджиями. Счастливо спасённая семья отсиживалась в нашей квартире, пока наряд вооружённой милиции с папиной подачи брала и обезоруживала Стерина.

Ружьё таки выстрелило, но, к счастью, никому не повредило. Собака не пострадала, её Стерин не держал за врага, как жену и сына.

Папа, по образованию юрист, всегда входил в азарт, когда случалось причаститься к своей никогда не практиковавшейся им профессии. Возбуждённый, он дома пересказывал нам в деталях и лицах всю воскресную операцию по взятию Стерина.

– Ну и ну, – только и осталось его на собственный комментарий.

Нашим соседом слева оказался оперативник МВД Федя, высокий, белёсый, с полным голым лицом, интеллигентного вида человек в очках. У него было двое маленьких мальчиков погодков, полнолицых и белоголовых, как отец.

Оперативник Федя был хроническим алкоголиком, – рюмашку с утра для поддержания духа, – но в алкоголе тихим и благодушным человеком. Папа обсуждал с ним иногда юридические дела.