Под сенью эпохи и другие игры в первом лице

Соседи справа, низкорослая пара строительных чернорабочих, одинаково квадратных – он и она, с такими страшными лицами «едоков картофеля», что когда однажды утром он постучался к нам с просьбой позвонить по телефону, которого у них ещё не было, я, до того времени не знакомая с ним, испугалась его вида и не пустила его в квартиру. Должна была прийти его жена и объяснить мне, что они соседи, показать мне открытую дверь их квартиры, чтобы я не боялась. Впрочем, это были беззлобные люди. Оба пили по-чёрному, как выяснилось позже, но люди были не опасные, жили мирно, с родителями поддерживали дружеские отношения взаимопомощи, и я к ним привыкла.

Это они пригласили меня подождать у них дома папу, когда тот задержался в ЦДЛ (Центральный Дом Литераторов) в мамин отъезд в командировку, и даже уговаривали лечь у них спать, пока он не вернётся.

Но я, надеясь, что папа вернётся вовремя, села под дверью и, не дождавшись, уснула, как была – в шубе, с портфелем под боком и без ключей, неизвестно как и где потерянных первый раз в жизни.

С малолетства я оставалась дома одна и умела беречь ключи. Так как папа задерживался, я заподозрила, что он пьёт в ЦДЛ и вернуться может глубокой ночью. Так оно и оказалось. Сквозь сон я услышала, как папа вошёл в холл наших четырёх квартир, и открыла глаза. Увидев меня под дверями, папа медленно осел на пол, неловко склонившись набок под тяжестью своего неподъёмного портфеля.

– Матрёна! Что это?.. – с глупой изумлённой улыбкой невнятно выговорил он, и я удостоверилась, что он совершенно пьян.

– Папа, я ключи потеряла, открой скорей, я спать хочу, – быстро пробормотала я, понимая, что браниться сейчас не сумею.

С «едоками картофеля» жил сын, немного старше меня, он учился в ПТУ. Я не обращала на него внимания, пока не оказалось – в тот самый визит, – что он замечательно рисует портреты с фотографий. На моё удивление он оказался утончённее, чем можно было предположить.

– Тебе же надо учиться рисовать, – сказала я.

– Да, я буду поступать в художественное училище, – ответил он.

Мать гордилась его даром со скромным достоинством, неожиданно одухотворяющим весь облик квадратного существа с картофельным лицом.

Теперь понимаю, что это была добрая и славная женщина, насколько это было возможно в её среде.

Именно к ним вышел папа на минуту занять какую-то мелочь в мамино командировочное отсутствие, когда я вместо хлеба отрезала себе кусочек мяса с костяшки пальца.