Традиции & Авангард. №2 (9) 2021 г.

Сколько в нем энергии было! Сил! И все равно постой-ка с его диабетом у операционного стола по восемь часов… несколько смен подряд… А ты как думал?

Мать произносила подобные речи регулярно, почти при каждой встрече. Говорила страстно, с нажимом, будто упрекая весь остальной мир в том, как ее старшенькому тяжело, а ведь он такой замечательный и уникальный. Странно, «митинги» матери об Андрюхе, известном враче, хирурге от Бога, почетном гражданине города, теперь не обижали младшенького – простого бизнесмена Никиту, как это нередко случалось раньше.

Мать аккуратно забрала из рук сына письмо, расправила его на коленке, чтобы ворс халата впитал влагу.

– Поэтому ты уж извини, мне приятно, когда про него так… – в ее голосе звучал как будто вызов. – И пишут, и по телевизору говорят. И от губернатора прислали, и из мэрии пришла телеграмма, и от главврача его… Я все собираю. А от губернатора самое душевное, хорошо так написано… И по телевизору говорят, что врач от Бога, кандидат наук, решительный, профессиональный, да что там, лучший хирург региона, спасший не одну и не две жизни… Преданный делу любимый коллега, а еще семьянин, отец… Как таким не гордиться? Вот ты спроси меня, зачем жила? Или вот спросят… Завтра корреспонденты хотят приехать, звонили… Не зря жила я… И строгая с вами была… И он семь лет в меде не вылезал из учебников, интернатура, ординатура, вечно в анатомичке.

Потом десять лет на скорой. Анестезиологом в Костроме. А близняшек после жуткого ДТП помнишь историю? Фургончик, крохотный автобус и грузовик с песком в лобовую… Так в операционной только Андрея и ждали. И он примчался, собирал их сутки по кусочкам, спас… Зачем жила? Да, может, и отрада у меня, и утешение только вот… дело его… дело жизни его… И он – мое дело жизни. Поэтому когда письма, когда и Путин, и этот, как его, Мишустин выступают сейчас и говорят прямым текстом, что врачи – герои, я плачу… уж извини… я не могу сдержаться… Ведь Андрюша это заслужил, память о себе, славу… Героем он был, героем, и погиб на самой настоящей войне. Что тут говорить-то…

Мать замолчала, прикрыла ладонью рот. Никита вздрогнул, поднял голову, посмотрел на нее – глаза мокрые, восторженные, с сумасшедшинкой, сразу и не поймешь, то ли убита горем, то ли счастлива. Было немного стыдно, что чуть не уснул под пламенную речь родной матери о родном брате. Она ведь не просто сына вспоминает, а пытается принять его смерть, подтвердить для себя в который раз, что не зря умер, не просто так… Герой.