До и после военные годы

Между ними существовали дружеские взаимоотношения с соблюдением субординации, не унижающей человеческого достоинства младшего по званию. Например, лётчик – капитан по званию запросто пожимает руку сержанту и ведёт с ним беседу на любую интересующую их тему. Такое же взаимоотношение наблюдалось среди технического состава. Например, механик-сержант мог свободно, без стойки «смирно» общаться с инженером-капитаном. По всей видимости, из-за этого в других родах войск и бытует поговорка: «Где начинается авиация, там кончается порядок».

Крайне ошибочная поговорка. Наоборот! Если бы в авиации не было порядка, какой в ней был, сколько бы гробов ежедневно надо было мастерить, чтобы хоронить жертвы, вызванные беспорядком! А ведь жертв, благодаря ежедневной напряжённой работе, и исключительного порядка и дисциплины, какая бытовала в авиации, было крайне мало.

У «технарей», так называли технический состав авиации, в каждой эскадрилье была землянка. Её называли «каптёрка» из-за того, что посреди этой землянки стояла бочка из-под керосина с прорезью в боку для топки.

Эту бочку «технари» грели докрасна, нимало не смущаясь тем, что она порою коптила не меньше дрянного, худого примуса. Так вот, каптёрка была одним из самых значимых атрибутов технарей-авиаторов. Она была и клубом для состязания остроумов, и аудиторией умельцев-сказителей. Хорошо слушались байки под потрескивание поленьев в бочке из-под керосина. Здесь и арена для споров, смеха и, конечно же, для перекуров. Основное же назначение землянки – место заполнения формуляров, которые хранились в сейфе инженера эскадрильи. У каждого механика самолёта имелась рабочая тетрадь. В эту тетрадь механик записывал буквально все работы, которые он производил на самолёте и его двигателе. А у каждого самолёта был формуляр, в который механик переписывал из своей рабочей тетради работы, имеющие особую значимость в материальной части самолёта и его двигателя. Здесь велась запись пробы двигателя, лётного времени самолёта и, естественно, все регламентные работы, которые неукоснительно велись и механиком самолёта, и техником звена, и инженером эскадрильи. Всё это записывалось со скрупулёзностью точно и под роспись того, кто производил работы. Для заполнения формуляров стояли длинные столы со скамьями. Эти же столы были и партами для учёбы технического состава эскадрильи. На этих же столах иногда, в свободные минуты можно было вздремнуть. Вздремнуть на столе мог любой, у кого удавалась свободная минута.