Спасибо, Мой господин!

Форма теряет свое значение, когда главным становится значимое содержание…

Трудно спорить с другими отстаивая свою точку зрения и совсем невозможно переубедить самого себя.Сомнение – привилегия думающих, – Он оценивающе обвел поверх очков взглядом всех присутствующих. Эдик замер и с восхищением, чуть приоткрыв рот, смотрел на Яшу. – Посредственности – всегда уверены в правильности своих решений. И мы лениво следуем за серыми вождями, которые искренне верят в исключительность своего народа, но при этом нисколько не сомневаются в нашей с вами парнокопытности.

Мы не всегда говорим то, что чувствуем, но всегда уверены, что услышали именно то, что нам говорят другие…

– Добро должно быть с кулаками… – наконец Шмулик умудрился вставить в поток мыслей и слов фразу, которая вошла в него с самого детства вместе со стихами Станислава Куняева.

– Любая теория исходит от добрых намерений и всегда во благо – сразу перебил его Яша – в зависимости от масштабности "полета мысли" – на благо человечества, некоторой части общества, семьи или конкретного человека.

"Благими намерениями…", что называется. Парадоксально – эти теории обращены к лучшим сторонам нашего сознания – доверчивости и вере в справедливость, но удивительным образом преобразуются в ненависть и жестокость. Но ведь невозможно с помощью насилия защитить, заставить любить или хотя бы уважать ближнего. Невозможно изменить мир и словом, но если есть маленький шанс достучаться? Может стоит попробовать, начав с самого себя? – пронзительно завершил свой монолог Яша.

– Вот Вы и пробуйте, – обиженным голосом произнес Шмулик. Он осознал, что его перебили и назвали «посредственностью» , но это было сделанно в такой деликатной форме, что он еще пока не решил – оскарбиться ему или нет. – Пока Вы здесь разводите эту философию и учите своего Лиорчика играть на скрипке, другой папа, там в Палестине учит своего сына ненавидеть вашего Лиорчика. И поверьте мне если когда-нибудь их пути сойдутся, он откажется от вашей “привилегии думающих” и не будет сомневаться стрелять ему в вашего мальчика или нет.

Неожиданно, Эдик подал голос, это случалось крайне редко, поэтому все сразу замолчали и с удивлением посмотрели на него. – Моя тетушка Софа живёт в Нью Йорке. Ещё в Одессе, сколько себя помню, она всегда боялась воров и бандитов. Поэтому, купила себе квартиру на Манхеттене, в небоскребе на верхнем этаже. С вахтером и сигнализацией. Думала не достанут… Во! – Эдик многозначительно скрутил фигу.