Иерусалимский синдром

Где-то тысячи две.

Павел. Ну, и как тебе результаты?

Петр. К нам не может быть никаких претензий. Все эти годы мы работали честно. Возможно, не слишком продуктивно, но честно.

Павел. Я говорю не о нас. Я про них (показывая пальцем вниз). За все эти годы они хоть капельку изменились? На какой-нибудь гребаный микрон?

Петр. Они стали образованней. Раньше и читать единицы умели, а теперь даже в самых отсталых племенах знают, кто такой Билл Гейтс. А мы с тобой, Савл, одну букву на двоих знали… Но это так, к слову.

Павел. Ты нас общей гребенкой не расчесывай. Будь объективен и быстро признай, что я с пути к себе не сворачивал и с образованием никогда не враждовал – все, что полагается выучил.

Петр. Да что ты там выучил… В наше время и учить-то особо нечего было.

Павел. Это только ты со своей колокольни исключительно язык от свисающего колокола видел. Я же смотрел куда дальше – я всегда, Слава Создателю, смотрел дальше тебя…

Петр. Не чувствуется в твоих словах нищета духа, ой не чувствуется.

Павел. Кивать на слова, Симон, последнее дело. С каждым днем на этой планете их становится все больше и больше, но кого это согревает?

Петр. Слова и не должны согревать. Они предназначены для другого – ими называют города, рассказывают истории, молятся, наконец.

Павел. В молитве слова не имеют значения. Там важно настроение, с которым она произносится.

Петр. Но говорится-то она словами.

Павел. Она не должна говорится! Слова это всего лишь скорлупа, где и созревает истинная молитва.

Петр. Ты за Него не говори. Он и сам за себя сказать в состоянии. И мне, и тебе – мне мягко и подбадривающе, тебе замахнувшись и нелицеприятно. Чтобы спесь сбить.

Павел. Здесь Он уже ничего не скажет – Он никогда не возвращается на планету, убившую Его сына. Так было на сотне планет и так будет до скончании века. Под колониальным гнетом физических законов Он давал им много шансов, однако они не воспользовались не одним из них.

Петр. Но когда это произойдет, зависит только от нас.

Павел. Такова Его воля.

Петр. Ошибаешься.

Павел. Как это ошибаюсь?

Петр. Это была воля Его Сына. А Его мы даже в глаза не видели.

Павел. Правильно, все контакты поддерживались через Сына. Но воля была Его. Сын просто переводил ее на доступное нам наречие.