Иерусалимский синдром

Не скрою, приходилось… А я не холодный.

Мария. Бывает и горячий дым. Не в Африке – ближе. Но тебе это, конечно, не интересно.

Иосиф. Мне интересно смотреть на тебя.

Мария. Я и сама не против на себя посмотреть. Если зеркало выше пояса.

Иосиф. Зеркалам доверять нельзя. Когда я в них смотрюсь, мне думается, что человек, уставившийся на меня – это отнюдь не я. Страшно смотреть!

Мария. Ты не урод, чтобы настолько бояться своего отражения.

Иосиф. Не я в нем отражаюсь, не я… честное слово, не я!

Мария.

А кто?

Иосиф. Я зову его Человеком в зеркале. У него тот же цвет волос, что и у меня. Те же брови, те же щеки….

Мария. Носами вы не похожи?

Иосиф. Похожи. И носами, и ушами. Но не глазами. Глаза у нас разные.

Мария. Но ты же свои глаза только в зеркале и видел. Увиденное там тебе не с чем сравнивать.

Иосиф. Есть!

Мария. Ну, и с чем же?

Иосиф. С тем, как они отражаются в воде. В ней они совсем иные, чем в зеркале. Объемные.

Мария. Вода дает размытое изображение.

Уровень предоставляемой ею четкости недостаточен для объективного заключения.

Иосиф. Вода настоящая, а зеркала искусственные. Я лучше поверю воде. Мария. Человек подпрыгивает на месте и верит, что перепрыгивает горы. Расстегивает верхнюю пуговицу и верит, что этим он освобождает все народы мира от удушливого рабства тяжелых наркотиков. Плюет и верит, что останавливает засуху – по всей земле. Его везут в дурдом, но он верит все сильнее. Уже не помнит в что, но верит.

Иосиф.

От этого человека нет никакого зла. Он заблуждается, но его заблуждения направлены на благо – через горы он перепрыгивает для себя, но в том, что касается засухи и рабства, он хочет помочь людям. Разве это плохо?

Мария. Каким людям?! К железной кровати ремнями привязанным? Поочередно мочившимся на выброшенного на берег Посейдона? Или вовсе мертвым?

Иосиф. Мертвым тоже нужна помощь. Это так же очевидно, как неминуемый позор после капитуляции. Мне жаль, что ты этого не понимаешь.

Мария. А мне не жаль! И капитуляция далеко не всегда позором сопровождается. Если я всего одна, а их десять – что ты тогда мне предложишь помимо почетной капитуляции? Ну, напряги извилины! Что? Ничего ты мне не предложишь. Так-то.

Иосиф. Ты делаешь упор исключительно на людях. А о лошадях ты подумала?

Мария. Каких еще лошадях?

Иосиф. Лошади побежденных становятся собственностью победителей – и это при том, что они очень тяжело переносят смену хозяев.