Иерусалимский синдром

Им приятней погибнуть под своим господином, чем принимать пищу из рук чужого.

Мария. Ты что, лошадь? Откуда ты знаешь, что им приятней?

Иосиф. Я тварь земная! По большому счету все мы одинаковы.

Мария. Так какая же твоим лошадям разница, кто у них хозяин?!

Иосиф. Лошадям важен не хозяин, а их собственное чувство к нему – люди приходят и уходят, чувство же либо остается, либо умирает. Чаще умирает. У чувства ведь нет костей, защищающих его от воздействия безжалостного времени.

Мария. Вполне гуманно.

Иосиф.

Мария. Ну, сам посуди – если чувство умирает, лошади будет в сто крат легче, чем если бы оно осталось в живых, мучая и грызя ее изнутри. Хозяина же этим все равно не вернуть.

Иосиф. Чувство не приемлет рационального подхода! В этом вся его суть… Ты хочешь есть?

Мария. Смотря чего.

Иосиф. Когда хотят есть, на деталях не зацикливаются. Хватают что попало и, оглядевшись по сторонам, забиваются в темный угол – чтобы никого не смущать своим одержимым чавканием.

Мария. Есть что попало, я не хочу. Но чего-нибудь вкусного я бы съела.

Иосиф. Яблоки подойдут?

Мария. Ты сказал, яблоки? Это допустимо, но с оговорками – видишь ли, я предпочитаю сладкие…

Иосиф. Я попрошу сладких! Тут рядом есть киоск, где торгуют в числе всего прочего и приличными яблоками. Тебе сколько купить?

Мария. Если большое, то одно.

Иосиф. Большое – одно. Я запомнил. А если они маленькие? Маленьких сколько?

Мария. Тоже одно.

Иосиф. Ты, Маша, как знаешь, но я бы взял тебе парочку.

Мария. Не люблю четных цифр.

Иосиф. Как знаешь. (встает) Я быстро. Не хочу надолго оставлять тебя одной. Час сейчас поздний, мало ли что.

Иосиф уходит. Мария смотрит по сторонам и задерживает взгляд на Павле с Петром. Отвести его куда-нибудь в сторону не спешит, заинтересованно нагибает голову, ее глаза принимают все более осмысленное состояние, наконец, она поднимается с места и подходит к партнерам в упор.

Павел.

Петр. Не видит.

Павел. Однозначно не видит. Не видит, нет… А чего она тогда на нас смотрит?

Петр. Почему на нас? По-твоему, кроме как на нас, ей и посмотреть не на кого? Девушка смотрит за горизонт. Это вполне по-женски – они нередко лелеют огненное озеро вброд перейти.

Павел. Какой еще горизонт? Что за шутки? А? Смеешься, наверное… Она смотрит на нас.

Петр. Даже если и так, тебе-то что?

Павел. Она не может на нас смотреть.