Третий бастион

Из открытого окна тянуло холодком и доносился, так милый мне, первый шум утреннего города. Город просыпался и будил меня всё настойчивей. Захотелось пить, я пошёл на кухню и заварил чаю. Сеня тоже пришёл на кухню и с восторгом стал говорить о самом разном, и я его слушал. После рассказывал я, и слушал он. И так мы проговорили с ним до десяти утра. После мы неумело играли на Диминых гитарах, гладких и сверкающих, словно лёд. Дима кричал нам, что играем мы омерзительно. Его голос доносился то с одной стороны, то с другой, то сверху – в квартире была сумасшедшая акустика.

Тем утром я почувствовал, что друг мой ещё не так далеко ушёл от меня, как я думал. Но всё же стоило быть настороже. Я на время перестал ревновать его к Лене: что поделать, если она знает арабский и фарси и сложена в придачу будто фотомодель?

Мы наскоро пообедали и побежали в магазин.

Солнце то затопляло пустой троллейбус, и сразу становилось жарко, то солнечный свет пропадал, и острые тени скользили по полу. От Арсения просто летели искры – он болтал, хохотал и рассказывал какую-то чушь.

Я решил, что напишу письмо Сенеке о том, как сильно влияют женщины на мужчин – во всяком случае поначалу.

Когда мы подошли к «Сундуку», Сеня вдруг выругался, витиевато и остроумно объединив грубое обозначение мужского полового органа и словосочетание «Красная армия» в одном матерном выражении.

Тут я увидел, что замок из двери нашего магазина вышибли. На его месте зияла неровная дыра.

Мы вошли. С витрин воры сняли стекло и утащили всё наше добро.

Одна витрина, с замком на створках, была разбита, и грабитель, который второпях её разбил, сильно порезался о стекло – на полу и дверной ручке темнела кровь.

– Оставим кровь и осколки на месте, – произнёс мой друг голосом трагика и указал на разбитую витрину: – Пусть люди видят! И ещё: нельзя ничего трогать – это улики!

Мы заявили в милицию.

Всем входящим Сеня могильным голосом сообщал:

– Нас ограбили!

Покупатели сочувствовали, и мы поили их чаем.

Узнав вечером об ограблении, Дима вернул нам все монеты, купленные у нас же, и подарил часть своей коллекции. Всё же он был щедр, хоть в голове его и множились мрачные странности.

К нам заходил Андрей. Спросил про сигнализацию, замки и страховку. Получив ответы, он горестно покачал головой, отказался от чая и ушёл.

– Будь я Андреем, – сказал Сеня, – я бы нас ограбил, чтоб убрать конкурента.

– Офицер на такое никогда не пойдёт! – выпалил я в гневе.