Следопыт и Рыцарь

Наразбойничавшись, улонарское отродье рвануло домой. Король их нэйрвскому государю ответил как всегда:

«Неконтролируемая вспышка злобы, кою всенепременнейше расследуют и воздадут за посягательство на чужое».

Улонарские самодержцы никогда не обращали внимания на заграничные разбои своих подданных. К счастью, столь же неизменно не обращали внимания и на карательные отряды, «заглядывающие» к ним, дабы отучить разбойников грабить. Урока обычно хватало на пару-тройку лет.

Славная конница прошла по единственной хоженой дороге и растеклась по югу вражьего государства.

Проклятая земля.

«Неконтролируемая вспышка злобы» оказалась очень даже контролируемой. Несколько разбойничьих главарей сговорились и сколотили всамделишнее войско. Конница пала. Но Беары не из пугливых. Медвежий горн запел, воины всего владения стянулись под стяг. Торн поехал в свите брата великого лорда.

Дни сливались, походя один на другой. Дороги, походящие на болота, леса, походящие на топи, селения, походящие на берлоги.

И дождь. Бесконечный дождь. В его мертвецком мареве появились они.

Боевой порядок сломался, толком не построившись. Лучники попада?ли по своим, пешие мешали конным, конные давили пеших. Торн орудовал мечом, не помня себя, лишь бы увести милорда в тыл. И внезапно снизошло озарение! Тропка там, где и в помине не было. По воняющему болоту пролёг ход.

Скликав верных братьев по оружию, Торн повёл их за собой. Они вышли за самые спины улонарцев. Одним решительным ударом отсекли голову змеи.

Свора крыс разбежалась, утратив предводителей, а Торн вернулся домой героем. Хотя героем себя никогда не называл. Лишь верным подданным короны и лорда, одарённым могучим Горртеном своей истиной.

Подобных историй Торн слышал много. В тот день обзавёлся своей собственной.

– Думаю, да, из-за улонарцев. – Рыцарь нарушил молчание. – Не все жители Лиственной долины бьются с врагом. Наши медовары и барды лучшие во всём королевстве, даю слово. Никто не согреет душу пылче них.

Но в каждой семье есть, был и, страшусь, будет сошедшийся в бою с улонарцами. Милостью Горртена мы всегда выигрываем этот бой.

Торн опустил ложку в кашу, почувствовав, что ежели сожмёт ещё сильнее, та треснет. Мотнув головой, отломил кусок хлеба и поднял взгляд на напряжённого жреца.

– Простите меня, благовестник! Старые раны…. Как там говорится?

– Не береди старых ран и лекарем сам себе станешь.

– Вот-вот. – Торн подбадривающе улыбнулся.