Опыты литературной инженерии. Книга 1

Там, сидя на сухой траве, достал из рюкзака теплую флягу с остатками воды и протянул ее Грише. Григорий знал, что за этой водой я рано утром полтора часа бежал вниз, в долину реки, а потом больше двух часов поднимался обратно на плато. Нес на себе восемь алюминиевых фляг увеличенного до полутора литров объема. Фляги холодили спину сквозь рюкзак и радовали своей тяжестью. Сейчас было уже около четырех часов. Флягу Гриши мы выпили еще в первой половине дня. Так и хотелось сказать «до обеда». Но поскольку обеда как такового не было, то решили раздражающее слово изъять из употребления до лучших времен.

Гриша побулькал флягой, но не стал ее открывать, а обратился ко мне с вопросом:

– А нельзя было сделать так, чтобы флягу раздуло до двух литров?

Вопрос был серьезным и злободневным. Тем более, что я еще не объяснил, каким образом литровая фляга увеличила свою жизненную емкость в полтора раза. Еще задолго до этого выхода в горы, фляги в спасотряде пережили модернизацию, продиктованную суровой действительностью.

Так как фляга предусматривала некий аварийный запас воды в безводье, то вопрос ее количества напрашивался сам собой.

Мой армейский опыт в который раз пришел на помощь: фляги поочередно укрепляли в развилке пня и стреляли в горлышко из карабина холостым патроном 7,62 мм. Потом флягу долго полоскали с песком, чтобы вытравить запах пороховых газов. В результате такой модернизации фляга становилась приятно округлой по форме и значительно увеличивалась в объеме.

Правда, в брезентовый чехол она уже не помещалась.

И вот Гриша задал вопрос. Следовало над ним подумать. А что, если стрельнуть не один, а два раза? Карабина у нас с собой не было. Была «мелкашка» – ТОЗ-3, которую из-за общей потери сил я уже не раз намеревался пристроить навеки за каким-нибудь камнем. Патронов было всего семь. Надежда подстрелить хоть плохонькую дичь была более чем сомнительной по причине полного отсутствия последней.

Карстовые «поля» вокруг нас с Гришей полями назвал кто-то исключительно для издевательства.

Крутые склоны, изрытые воронками, известняковые столбы, расселины, поросшие чахлыми деревцами… Иногда этот безрадостный пейзаж сменялся еще более жутким – непролазными чащобами из ежевики, магонии иглистой, лавровишни и еще чего-то сильно пахнущего и тоже с колючками. В этом кавардаке и потерялся парень, которого мы пытались разыскать, если честно, то уже скорее по запаху.