Опыты литературной инженерии. Книга 3

Лосось на ужин не показался нам столь вкусным, как днем. И более того, кое-кто не смог одолеть даже одной банки. Недоеденный деликатес подвесили на ветки, подальше от муравьев, и легли спать, вполне умиротворенные.

Утром лосось просто не лез в горло. С трудом доели вчерашнее, запили водой из родничка и пошли на задание.

Возвратились вечером к месту базирования. Посидели, подумали, открыли по банке и с большим трудом проглотили по кусочку осточертевшего лосося. Командир подошел к укрытому травой складу, раздвинул траву палкой и тоскливо обернулся к нам.

Банки стояли мощным штабелем – ни конца ни краю! Впервые за пять дней мы подумали о голодной смерти.

На следующий день командир принял истинно полководческое решение.

Он вручил снайперу секретную карту, компас и туго набитый вещмешок. Приказ был краток и ясен: пройти, не выдавая никакой лесной твари своего присутствия, десять километров до деревни и выменять лосося (тут командир непроизвольно икнул) на картошку. В весовом соотношении один к одному! Снайпер взял под козырек и ушел в лесную чащу.

Нам оставалось только ждать. К вечеру пришел взопревший, но не голодный снайпер и принес долгожданное: из рюкзака на траву вывалилась целая гора прекраснейшей в мире белорусской картошечки!

– Все относительно, – сказал мудрый Эйнштейн и был прав.

Приобщение

Вот так он и дожил до сорока лет. На семь лет пережил Христа. И решил сделать обрезание.

Фамилия у него была Фришберг, что переводилось довольно загадочно.

Как «Свежая гора» или «Горная свежесть» – черт его знает. А звали Петя.

У него был друг-хирург с фамилией Гольдберг, что подтверждало правильность выбора.

Приняв решение, Петя позвонил Гольдбергу и заявил о своем желании упрочить свою принадлежность к иудаизму, в котором он ровно ничего не смыслил.

Гольдберг, что переводилось как «Золотая гора», ответил в трубку с легким коньячным акцентом:

– Нет проблем. Приходи в субботу. Я дежурю. Все обстряпаем в лучшем виде!

И надо ж – такое совпадение! В субботу, и в самый Песах, еврейскую Пасху, поплелся Петя на обрезание.

Давши слово – держись. Ему было неудобно перед Гольдбергом, которому он таки дал обещание прибыть ровно в десять.

Гольдберга на месте не оказалось. Зато был его ассистент – Хабибуллин. Черт его знает, как это переводится с татарского.

Петя назвал свою фамилию. Хабибуллин пожал плечами. Петя уточнил, что он договорился с доктором Гольдбергом об обрезании.