Что нашептала мне пустыня

Колючка бесстрашно бежит на холмы из оврагов

рассеяв по склонам щебенчатым серые путы.

Без солнца безрадостно-серою стала природа.

Не жарко, не пыльно. Но горького запаха волны

почти наваждением смутные чувства тревожат,

как будто бы призраки тех, виноватых невольно,

в пустынях далеких обретших последнее ложе,

кто верил и шел, но не видел финала Исхода.

Присяду на камень и землю поглажу рукою.

Так было извечно и все повторяется ныне.

Как нам не хватает опять тишины и покоя,

и даже в великой спокойной и тихой пустыне.

Ну, может быть скоро. Ну, может быть с Нового года…

Негев. первая ночь 5779 года

Бледный отсвет от заката

как змея ползет куда-то.

Мозаичные вершины

оплывают синевой.

Месяц пялит, будто кобра,

зрак презрительно-недобро

на костер наш, на машину,

чуть качая головой.

Горы сыплют прах горстями

обрываясь в море прямо.

Берег, как на пилораме,

режет мертвая вода.

И, как в старой доброй драме,

вдаль бредут волхвы с дарами,

а над древними горами

разгорается звезда…

Мы сидим на толстой слеге.

Тлеют yгли красно-пеги,

зреет кофе в томной неге

(в полпустыни аромат)

Море, горы, звёзд побеги,

Над макушкой капля Веги…

Это Негев, древний Негев

поднебесный стилобат.

(Стилобат опора для колонн в храмах)

Через два часа пустыня

окончательно остынет.

Скорпионы и фаланги

к нам ползут из нор и дыр.

Над осевшей серой пылью

распластав в пол неба крылья

то ли сокол то ли ангел

охраняет этот мир.

Ничего, что жизнь убога.

Здесь, у звёздного чертога

благодати слишком много.

Воздух пьётся как вода.

Без сомнений, без предлога

Здесь душа в ладонях Бога.

И ведет тебя дорога

прямо в вечность. Навсегда.

Зимние посиделки в Негеве

– Расскажи мне про снег, – просит старый Ахмед,

– видел я в интернете: у вас чудеса

и под снегом пол года стоят города.

А ему, между прочим, за семьдесят лет.

Девять внуков. Вполне обеспеченный дед.

10 раз видел снег. Каждый раз – полчаса.

Но в снежки поиграть не пришлось никогда

Он сидит в куфие и верблюжьей абе

невысок, худощав, и, как мячик, упруг.

И с улыбкой внимает моей похвальбе.

Я всерьез благодарен нескладной судьбе

что с Ахмедом в пустыне свела нас давно.

Бедуин и философ, и, может быть, друг.

Только, жаль, мусульманин не пьющий вино.