Книга живых

Присноблаженная Мария.

Но тут художник испытывает объяснимую трудность. В народном сознании образ Божьей Матери неотделим от ее миссии – материнства.

И он пишет ее, как положено – с младенцем Иисусом. Получается некая тавтология. Повторение. И кажется, что это ошибка по сравнению с каноном. Но так ли это? Может, за этой «ошибкой» что-то скрывается?

– Да Бог его знает, что тут скрывается…

– А я думаю вот что: здесь художник сознательно делал это. Он хотел подчеркнуть в этом Божественном образе или символе важнейшее свойство – символику чадородия.

И он хотел, чтобы зрителей и верующих посещала мысль о важности деторождения в процессе жизни и развития этноса…

– Так он что… хотел, чтобы, проще говоря, «казачьему роду не было переводу»?

– Да! В те времена для казаков рост численности народонаселения был важнейшим фактором выживания. И художники подспудно, образами, иконами подталкивали людей к этой мысли…

– Но и сейчас для России это актуально, как никогда!

– А тогда тем более, – заметила она.

 – В казачьих землях женщин, грубо говоря, просто не хватало. И для них казачьи станицы в тот период были женским раем. Я тут посмотрела статистику… в начале девятнадцатого века в Екатеринодаре – нынешнем Краснодаре – на тысячу сто казаков приходилось шестьсот женщин. И так было весь девятнадцатый век. Поэтому женщин ценили. Казачек не выдавали замуж за инородцев. В Черноморском казачьем войске, например, официально запрещалось выдавать девиц в замужество за людей, «не принадлежащих к сему войску».

То есть такая вот народная икона подспудно воспитывала ясное понимание. Все – для жизни, все – для продолжения рода. И церковь, понимая это, действовала в должном ключе. Вот смотри!

Мария достала из папочки ксерокопию документа и подсела к нему на ручку кресла.

– Вот смотри, что я нашла! Дело номер тысяча два.

Он чуть отодвинулся от ее горячего бедра. Но она, не обращая внимания, продолжала читать: «О доставлении права казачке 3. Степановой вступить во второй брак за взятием в плен ее мужа».

– А речь здесь идет вот о чем.

И она наклонилась к нему так близко грудью, что он напрягся. Но отодвигаться было некуда.

Она заметила это и торопливо застрочила:

– Здесь казачье станичное общество ходатайствует перед церковью об беспрецедентном решении – благословить молодую женщину при живом, но, судя по всему, пропавшем муже-казаке на второй освященный брак. И церковь, похоже, пошла на это.