Похищение Европы

Что делать, когда на хлебушек не хватает?

Слово «хлебушек» дед произносит с такой дрожью в голосе, что хочется прямо сейчас куда-то бежать, что-то делать, чтобы в следующий раз он произносил это слово без дрожи в голосе, и чтобы старушка у прилавка магазина растеряно не разглаживала в пальцах пару мятых купюр достоинством в один лей.

Даже самая мелкая и рваная купюра имеет своё достоинство, а вот наше правительство, по словам деда Тудора, не имеет. Да и мы сами привычно и равнодушно проходим мимо таких старушек каждый день.

Иногда кто-то должен взять тебя за плечи и хорошенько встряхнуть: «Проснись, чудила!»

Проснулся. И что?

Побежал по подземным переходам, раздал нищим содержимое карманов и успокоился, думая, что решил проблемы. Но фишка в том, что никакого пробуждения не было, а был лишь сон во сне, как в том фильме с ДиКаприо.

А как проснуться реально? Катить автомобильные покрышки на площадь перед домом правительства?

Ладно! Кто-то выпустит накопившийся пар, кто-то излишки молодой энергии.

А дальше?

Дальше лучше послушать Командора:

– Что ты заладил: майдан, майдан! Посмотри на Украину, – что им дал тот майдан? Крым просрали, на Донбассе война, экономика летит хер знает куда.

Мы возвращаемся обратно к выходу из штольни. Дед Тудор отстал. В гулкой пустоте за спиной отчётливо слышно, как он сопит от возмущения. Я успеваю отмерить шагов десять, когда старика наконец прорывает:

– Зато воров всех в мусорные баки повыкидывали.

– Не факт, что только воров и не факт, что всех, и уж тем более не факт, что на их место не придут другие.

А разруха останется, – Командор говорит, не сбавляя шага, его тёмный силуэт чётко прорисовывается на фоне голубоватого свечения. – Дядя Тудор, ты дольше меня прожил на свете и лучше меня знаешь: революция – радость дураков.

– Знаю-знаю, – отвечает дед, но по интонации его голоса понятно, что на душе у старика не всё так однозначно как на словах.

– Есть те, кто делают ветер и те, кто ставят паруса, – продолжает Командор. – Так что не хрен щёки надувать в чужих интересах, всё равно рулевое весло тебе не доверят.

Есть кому рулить из-за границы, – он брезгливо сплёвывает в темноту. – Банановая республика.

– Виноградная, – поправляю я.

– Какая разница: виноградная, буряковая, шпротная.

– Вот потому у нас и бардак в стране, что все сразу руки опускают, – голос деда снова обретает звонкость и решительность: – И то нам не доверят и это! А надо кулаком по столу стукнуть, чтобы тебя услышали.