На руинах Мальрока

Пока они препирались, я впал в полудремотное состояние. Хотелось лежать и лежать на мягком тележном дне и не задумываться о материальных причинах этой подозрительнолипкой мягкости.

В себя пришел, когда меня начали выгружать. Парочка палачей без тени нежности ухватили за колодку, потащили по брусчатому двору. Ноги при этом волочились по камням, и я мог легко сосчитать все булыжники по вспышкам нестерпимой боли. На мои стоны и крики внимания обращали не более чем на чириканье вездесущих воробьев, и лишь за дверью в сумрачном коридоре один из палачей почему-то начал возмущаться по поводу моих деревянных «наручников».

Несмотря на оглушающую боль, едва не ввергнувшую меня в очередное затяжное забытье, я понял, что возмущаются отнюдь не по причине внезапно пробудившегося гуманизма. Просто колодки подотчетное имущество, и он намеревался утащить их с собой. Хозяева здешней каталажки, наоборот, стремились их замутить и наверняка впоследствии использовать для личных садистских надобностей. В ходе разбирательства меня вообще на пол бросили, ничуть не озаботившись сбережением переломанных ног.

От боли я на некоторое время выпал из реальности и вернулся, когда колодки уже сняли. Кто-то сварливо заканючил:

– И что нам с ним теперь делать?

Палачи в крайне нетактичной форме предложили ему вступить со мной в противоестественную связь. К счастью, он оказался не настолько морально испорченным, выругался, вздохнул, позвал кого-то невидимого:

– Колодки не тащи, не поставим мы его. Помрет до утра, если опираться на раздробленные ноги придется.

А спрос с нас будет – до смерти доводить указаний не давалось. Так что доставай ручные кандалы и к стене его приковывай, к колоднику.

– Так там кольца уж лет двести не трогали – проржавели небось совсем, – издалека отозвался очередной незнакомец. – Колодные кольца на потолке, там посуше, может, к ним его?

– Сбежит он, что ли?! Ты на ноги его взгляни – пальцы назад смотрят. На колодных цепях сесть не сможет, коротки они. Хочешь, сам наращивай, время трать.

Только я бы плюнул, никуда он отсюда не денется. Да и стенные кольца на совесть сделаны, их и здоровый не вытащит.

В коридоре посветлело, кто-то плечистый, бородатый, нагнулся, подсветил факелом, цокнул языком:

– Ноги его собаки теперь жрать побоятся. Это где ж его так приголубили?

– В старом поповском подвале обули чуток не по размеру. Давай кандалы тащи, а то до ночи провозимся. Пиво ждать не может, забыл, что ли?

– Я про такое никогда не забываю.