Пир для избранных

Но отступление надолго не затянулось. Под хоровой хохот сообщников гиена вновь полезла в проход. И на этот раз реагировать на копьё не стала, боролась исключительно с ветками, ловко подминая их и раздвигая. Колючки там солидные, но кожа и шерсть у твари что надо, – не всякая деревяшка способна хотя бы слегка поцарапать.

Остатки заграждения затрещали, начали поддаваться. Зверюга, почуяв слабину, удвоила усилия. Уродливая голова протиснулась сквозь переплетение колючих ветвей, морда задралась, глаза жадно уставились на Грешника.

А тот, резко выдохнув, со всей силы опустил копьё.

Силы у него хватало. Неказистая деревяшка ударила в шею, вонзившись правее позвоночного столба. Крепкая кожа не спасла, да и гиена сама помогла Грешнику, резко подавшись вперёд в момент удара. Вообще-то он в глаз метил, но так даже лучше, ведь не факт, что деревяшка сможет через кости черепа пройти.

Раненая тварь захрипела нехорошо и резко попятилась назад с такой силой, что копьё вывернуло из ладоней.

И без того нищенский арсенал Грешника резко обеднел.

Но оно того стоило.

Подраненная гиена продолжала пятиться, то и дело задевая древком торчащего в ней копья за стены и ветви. Это, естественно, добавляло негативных впечатлений, из-за чего тварь бесилась всё больше и больше. В итоге, рванувшись в очередной раз, зверюга выдрала копьё из шеи, после чего легко выскочила на открытое пространство, где принялась предсмертно хрипеть, топчась пред резко притихшей стаей и заливая кровью землю.

Одна из самых крупных гиен подошла к пострадавшему сородичу. Принюхалась к тёмным пятнам на пыльной земле, выпрямилась, нехорошо уставилась на Грешника, рыкнула.

Тот обоснованно заподозрил, что сейчас начнётся самое главное. Эта тварь совсем другая, это если не вожак, то рядом с ним по положению. Вон какие умные глаза и сколько шрамов на морде.

Шрамы – это опыт.

Опытный враг – опасный враг.

Поднявшись во весь рост, вскинул лук, и одну за другой выпустил три стрелы. «Бывалая» гиена увернулась от всех с такой непринуждённостью, что Грешник понял: дело вовсе не в неказистости оружия.

Дело в мишени.

Проверяя этот вывод, четвёртую стрелу выпустил в одну из ничем не примечательных тварей. И попал именно туда, куда целился.

Подранок умчался в ночь, горько и громко жалуясь на человеческое коварство.