Бег

– Вряд ли суд вам поверит, -

с улыбкой откликнулась на это следователь,

– Скорее, наоборот: это будет расценено как доказательство ваших намерений о бегстве, а значит и о предательстве родины! Александр Эрнстович… Ну, вы не первый, кто вот так…

дознаватель усмехнулась:

– …объясняет свой паспорт в трусах!

– Но ведь я не нарушал границу СССР!

– Кто это вам сказал?! Ошибаетесь! Борт судна – это государственная граница страны! Неужто вы об этом не знали? Не-ет! Вы об этом прекрасно знали, и даже расписывались, что проинформированы! А даже если и нет, то незнание закона не освобождает от ответственности.

Произнесла всё это с насмешкой, нарочито поучительным тоном.

Александр знал об этом, конечно. Это первое, что с самым серьезным видом сообщали всем, прибывающим на круизный теплоход по Черному морю.

– Вот тут нам… румынские товарищи докладывают… что вы угрожали им ножом, в момент задержания.

Александр вскинулся в недоумении:

– Я!? Этого не было!

– Вот это, – Нина Михайловна потрясла документом, – официальный документ! Документ работников государственной безопасности Румынской Народной Республики! В нем излагается, что гражданин Беккер Александр Эрнстович, был задержан при попытке пересечения границы СССР в скобках: круизного судна теплохода и угрожал работникам службы безопасности пассажирского порта при задержании оружием, в скобках, ножом.

Нина Михайловна долгим неприятным вглядом смотрела на подследственного, убедившись, что произвела нужный эффект, молвила:

– Знаете, что это? – сделала основной упор на слово "что", тщательно, с паузами, для вящей убедительности разделяя слова,

– это… тяжкое… государственное… преступление. От десяти до пятнадцати лет или…смертная казнь.

Глаза арестанта покраснели и наполнились страданием:

– Но у меня не было никакого ножа! Это неправда! Румыны написали неправду!

"Поплыл, голубчик", удовлетворенно подумала дознавательница.

Нина Михайловна смотрела на растерянного и готового расплакаться мужчину, попыталась успокоить, впрочем, весьма язвительно, в глазах появилось презрение:

– Александр… ну что вы! Плакать станете? Я хоть и сотрудник КГБ, но все-таки женщина! Самому-то не стыдно?

Нина Михайловна налила воды из графина, вздохнула:

– Попейте водички… Еще раз.