Бег

Если не было ножа, все стало бы проще, но нож – это оружие, отягчающее обстоятельство, основное доказательство вашей вины, с ножом всё гораздо хуже. Оч-чень хуже!

– Да не было у меня ножа! – Александр вскричал, слезы показались на его глазах. Он вскочил на ноги.

– А ну-ка сядьте! И успокойтесь, – приказала властным тоном,

– Ведешь себя как баба! – женщина с шиньоном на голове на мгновение перешла на "ты".

– Повторяю: статья шестьдесят четыре УК РСФСР, измена родине путем бегства за границу, от десяти до пятнадцати лет лишения свободы.

Нина Михайловна – опытный сотрудник.

По выражению лица, глаз, по обертонам голоса догадывалась, о чем думает и мечтает это глупое "бревно", – так называли у них в конторе людей, пытающихся бежать из СССР вплавь, по воде. Она знала также: подследственный хочет сейчас одного: умереть. Обещанные ему тюремные мучения столь длинны и бессмысленны, что об этом мечтают практически все, кому впервые предстоит окунуться в жестокий тюремный мир СССР.

После некоторой паузы, выдавила холодно:

– Но на высшую меру не надейтесь, этого сейчас уже нет, времена не те! Да и смерть слишком легкое наказание для таких предателей как вы! Придется помучаться, Александр Эрнстович! Но я только дознаватель, на этом моя функция закончилась, передам вас другому сотруднику, следователю, он будет решать что с вами делать дальше.

Нина Михайловна взяла со стола маленький клочок бумаги, написала на нем несколько слов и пододвинула арестованному, тот прочел: "Саша, соглашайся! Иначе твоя жизнь будет адом".

Потом быстро взяла этот клочок и сожгла в пепельнице. Закончив манипуляции, кнопкой вызвала охранника.

Арестанта увели, Нина Михайловна вошла в кабинет, за столом сидел мужчина в гражданском костюме:

– Ну что, он твой!

– Потёк?

– Да! – добавив со смешком, – а ты говорил не потечет!

– Записку написала?

Нина Михайловна, игриво:

– А то! Всё как учили! Материал готов к разработке.

– Ладно, завтра займусь.

На следующее утро:

– Здравствуйте, Александр Эрнстович! Меня зовут Полесов Виктор Васильевич. Я ваш следователь от комитета государственной безопасности. В принципе нам все ясно, остались только формальности – ваша подпись под протоколом допроса.