Рассказы мыла и веревки

Охранник встал непоколебимой скалой на его пути:

– Тебе что сказали, сученыш? Вон, падла, пока не урыл!

Федор не помнил, как дошел домой. Он не чувствовал ледяной воды, стекавшей за воротник. Только бы не попасться на глаза хозяйке! Увы. Она встретила его прямо в коридоре, загородив дверь. Наверное, специально поджидала

– Когда зарплата? – визгливо спросила хозяйка, алчно сверкая глазами. – Два месяца ни копушки мне не принес!

– Никогда, – прошептал несчастный Федюня. – Меня уволили.

– Собирай вещи и выметайся.

Сегодня же чтобы тебя здесь не было!

– Но, может…

– Никаких может. Я нашла нового постояльца!

– Сжальтесь! Я же человек! А Вы меня, как… хомячка!

Хозяйка захохотала, словно водила гвоздем по фарфоровой тарелке:

– Ты не человек! Человек должен приносить деньги!

Федор побежал к двери.

– Не заберешь вещи, я их выброшу. Завтра же! – крикнула в спину хозяйка.

– Мне они не нужны! Прощайте! – зарыдал Федюня и выскочил на лестницу.

– Вали, вали, нытик! Насчет вещей – я предупредила!

Хозяйка вытащила на площадку коробку с кассетами.

Федюня увидел, как его сокровище рухнуло на пол и разлетелось по керамическим плиткам. Он вылетел на улицу и побрел, ежась от холода, мимо кричащих витрин. Зашел в кафе с вывеской «вкусно и недорого» и долго вдыхал ароматы борща, жареного картофеля и апельсинового сока. Наконец, весь красный от стыда, он решился:

– Покормите меня… бесплатно… пожалуйста…

– Вали отсюда, бомжара! – заверещала дородная кассирша.

 – Только и ждешь, чего стащить! Саня, выстави его!

«Я знал одну женщину, она всегда выходила в окно…» – надрывались колонки под потолком.

Федюня пулей вылетел за дверь. Свернул во двор ближайшей высотки, прокрался в расписанный непристойностями подъезд и вызвал лифт.

Металлическая дверь на крышу была открыта. Сорванный замок валялся рядом. Федюня, хлюпая промокшими ботинками, подошел к самому краю кровли. Забрался на парапет и тут же забыл о ледяном дожде, словно завороженный открывшейся картиной.

У самых ног разноцветными огнями переливался весь город.

Центральная улица зеленой цепочкой фонарей уходила едва ли не к горизонту, разноцветные сполохи витрин сливались в сплошную мешанину. Чуть сбоку, на железной дороге, дрожал прожектор локомотива. За линией мельтешили огни частного сектора. И где-то, казалось, совсем рядом алели буквы на здании развлекательного центра: «МИР».

– Красиво? Это не твое, – сказал кто-то рядом.