Туатара всех переживёт

Я продолжала пританцовывать, чуть разводя колени, выгибаясь. Мои белые груди, мой живот, мои ноги, спина – всё для обзора. Мне не стыдно!

– Смотри! Где ты ещё такое увидишь! На, на! Все вы парни такие! Вам бы похулиганить. И ты – маньяк! Я знаю, девочки говорили: Мемо озабоченный! Хочет! Мечтает увидеть голую девочку. Всю голую. Везде голую!

Мемо схватил меня за руку. Прижал к себе. Силой натянул на меня свою футболку. Затем закутал в свою куртку. Мне стало тепло и уютно. Я успокоилась.

И огляделась вокруг: мы с Мемо находились на крыше небольшого, как оказалось, учебного самолёта.

И это было, наверно, чудом. На горизонте медленно восходило красное, как кровь, солнце.

Мемо стал медленно спускаться вниз.

– Пошли отсюда!

Я покорно пошла за ним. И только сейчас поняла: Мемо не озабоченный мальчик, не маньяк, как говорили девочки, он просто хотел показать мне нечто особенное, не то, что мы привыкли показывать друг другу за гаражами в нашем дворе. Ни тёплые грудёшки, ни валики колен, ни попы, ни первые волосы на лобках.

Мемо показал мне большой аэродром, горизонт и восходящее солнце.

– Милена, дай руку, – произнёс Мемо глухо.

– Зачем? Погадать хочешь? – я знала, что мальчики, ухаживая, берут ладонь девушки и начинают рассказывать небылицы типа: принц на белом коне – это я! И ты моя невеста. И маме твоей нужен зять.

– Нет.

Мемо грубо схватил меня за руку. И толкнул за угол учебного корпуса. Там он сжал моё лицо ладонью и произнёс:

– Никогда больше не раздевайся при посторонних! Никогда, Милена, не снимай свои трусы и не показывай то, что у тебя ниже живота без любви! Я знаю, ты станешь это делать всё равно, ходить за гаражи, трогать, щупать, прикасаться.

Ты любопытна донельзя. Ты растёшь, становишься женщиной. И ты будешь добиваться своих целей через постель. Ты такая.

Но я – Мемо, ты при мне ты никогда не разденешься.

– Тогда помри! – выкрикнула я, хотя ладонь Мемо, которой он сжал мои челюсти, мешала мне говорить внятно. – Помри всё, что мне мешает быть мной! Всё, что мешает мне достигать своих целей! Все препятствия! Все! Я их буду сносить со своего пути.

И их буду рушить.

И я добавила:

– Помри! Помри!

С этого дня я начала откладывать деньги на похороны. По два рубля со стипендии.

И я начала писать про смерть людей. Про переход в иной мир. Про то, что будет после.

Надо лишь помереть.

Я описывала картины потусторонней жизни моих недругов. Я смаковала их раскаяние.