Туатара всех переживёт

Их последние минуты выглядели, как раскаяние. Лета мне целовал руки. Мемо целовал мои ладони. Их тёплые обветренные губы я ощущала на своём лице.

Лишь пред смертью человек раскаивается. Ибо боится смерти!

Помирай! Помирай всё, что против меня! Я хочу свободы!

Хочу стоять на крыше и, раздевшись, показывать им своё неприкрытое ничем, не укутанное, не завернутое в одежду белое тело справедливости!

Я белая, ты чёрная.

Я хорошая, ты злая.

Я сама придумываю сочинения в техникуме, сама я их пишу, а ты не сама.

Ты подглядываешь в учебник, в книгу. В мою книгу. В мои все сочинения. Ты не самостоятельная. Я лишь одна творю и придумываю. Сама рисую. Сама выплетаю. Сама! И ты мне мешаешь. Мне все мешают! Ибо они такие же. Не хуже.

Или всё-таки хуже? На сантиметр! Нет. На метр. На километр. На тысячу звездных лет.

И во мне живёт туатара.

Она бессмертна.

4.

Возьми меня на руки, Господь мой, Брат, Отец мой, Друг!

Покачай, представь, что я – младенец, дочка, такая безгрешная.

Вот и пройден мной Дантовый, мой девятый круг,

никуда не спешу я ни конно, ни авиа, пеше я.

Вот и посажен из-под майонеза в баночку лук,

скоро зацветут мандарины в горшке, что пара за штуку.

Поливаю раз в день – половина цветам, половина луку,

ибо пройден мой Дантовый, мой девятый круг.

Генетически человек мало отличается от банана,

его ДНК сходна с ДНК курицы и червя.

Никакой эволюции. Одна сбоку огромная рана

и умение появляться из материнского чрева.

И умение рождаться из цветов, семечек, плодов.

Возьми их тоже покачай, прижми к груди, дай воздух.

Представляю, сколько тянется к тебе голодных ртов

человечьих, банановых, птичьих, слёзных.

Им бы по капле мёда твоего – липового, горчичного, левкоевого, жёлтого,

медуничного, хвощового, ромашкового, лишь по капле всего,

а Ты им – братство, отцовство, наследство, все самое тяжёлое,

а Ты им – знания, ремёсла, ткачество, мастерство,

а Ты им – женитьбу, детишек, дом, дороги, сватовство.

Ты им – сходство с Тобою и это небо сожжённое.

Они искушаются.

Они хитрят.

Они просят ещё и ещё.

У меня щёк не хватает, чтобы жить по заповеди: подставь левую!

Мне надо их тысячи этих левых, этих подставленных щёк,

чтобы я ни делала, всё плохо делаю.

А Ты, Господи, опять – камень у трёх дорог,

как на показ выставляешь, что картину на выставке.

Хорошо хоть ты курицу, банан ты и червя сберёг,

а ещё лося в лесу от охотничьего, от выстрела.