Из прошлого в будущее

При царе Николае 1 разрешалось отправлять одного сына из семьи, но служить приходилось 25 лет.

* * *

Мы молча слушали Василия Казимировича. Я представила бедного еврея с мешком пера и его печаль от утраты. Молодого, голодного, обозлённого парня, несправедливо нанёсшего обиду человеку, но мне невозможно было представить, что на дворе где-то 1835 год и Пушкин ещё жив, и окружающий мир так не похож на наш.

* * *

Василий Казимирович продолжал:

– Христофор писать не умел, поезда тогда не ходили, самолёты, само собой, не летали, люди передвигались пешком и на лошадях.

Христофор пришёл пешком в село Забродье через 25 лет. Ушёл 20-летним парнем, а вернулся 45-летним седым мужиком. Пришёл к дому отца, а его спрашивают:

– Куда ты идешь, служивый?

А он отвечает:

– Я уже пришёл, домой.

Он устроился работать к барину лесником и начал строить себе дом. Брёвна таскал из барского леса на себе. Барину люди сообщили, что Христофор таскает на себе брёвна и строит дом. Барин говорит:

– Пусть таскает, разрешаю, но если он на лошади увезёт хоть одно бревно, то я его отправлю в тюрьму.

И Христофор построил себе дом с земляным полом и соломенной крышей. Как построил дом, сразу и женился на 17-летней шляхтичке (неимущая шляхта).

– Василий Казимирович, а почему шляхтичке? – спросила я.

– Кто ж её знает? По рождению была шляхтичкой, польского происхождения, видимо, была. Она, шляхтичка, заявила, что спать будет только на койке, и Христофор был вынужден экономить, чтобы купить кровать.

Имя её не сохранила память моей бабушки. Эта шляхтичка родила ему 4-х парней. Уж они-то точно спали на соломе на глиняном полу. Кроватей, поди, всем не хватало. Христофор умер, когда ребятишки были еще маленькие.

– Давай, Василий, помянем нашего прадеда, – сказал громко мой отец и поднял рюмку водки.

– Эх, Ваня, если сегодня всех помянем, то до утра не доживём, – Василий Казимирович пригубил водку и опять тяжело вздохнул.

– Шляхтичка растила детей одна в нищете. Они выросли, женились и родили детей.

У Ивана появилось шестеро сыновей. У других братьев тоже появились дети. Земли у них была одна десятина. Они разъехались по городам. Степан уехал в Санкт-Петербург, Александр в Екатеринослав. Степану шляхтичка дала тёлку, а Александру дала свинью и наказала сыновьям, чтоб не возвращались, так как больше нечем им помочь. Иван, третий сын, с женой Амалией решили ехать в Сибирь на свободные земли в соответствии со Столыпинской реформой.