Осколки бабушкиной вазы

– Простите, но вы так внимательно разглядывали себя, что мне стало смешно, – она опять негромко засмеялась, откидывая непослушную чёлку. Глаза под ней оказались зелёными, глубокими, как лесные омуты, а вздёрнутый носик весь усыпан веснушками. «Совсем ещё девчонка, школьница, – подумал он. – Такой купить мороженое, воздушный шарик и сводить в кино или зоопарк».

– А вы на киноактёра похожи, только вот не помню на какого, – в её голосе, специально пониженном, чтобы не разбудить пассажиров, была лёгкая, возбуждающая хрипотца.

 – Я уже целых два месяца не была в кино! Представляете, сколько пропустила! Как в ссылке торчала у родственников в каком-то захолустье. А вы какие фильмы последние смотрели?

Он давно ничего не смотрел, не было ни времени, ни возможности, но почему-то соврал, вспомнив мельком увиденную афишу:

– «Два долгих гудка в тумане», – и полез в карман за сигаретами.

Ему хотелось прервать неожиданный разговор, закурить, выйдя в тамбур, чтобы не видеть этих глаз, аккуратных маленьких грудок под тонкой белой маечкой, ложбинки на шее…

– Ой, а поделитесь сигареткой? – она заговорщически подмигнула, снова тряхнув чёлкой, и покосилась на дверь своего купе. – Мои все спят уже, не заметят.

– А тебе не рановато курить? – он старался говорить отстранённо и строго, так как перспектива оказаться с ней в тёмном тамбуре почему-то пугала до дрожи в кончиках пальцев, крутящих пачку болгарских «ТУ-134», именуемых в народе «смертью на взлёте».

– Нет, мне уже восемнадцать, имею право, – слукавила, вздёрнув вверх подбородок и демонстрируя нежную, беззащитную шею. – Ну что, идём?

И, схватив тонкими пальцами его запястье, потащила за собой по коридору. Где-то за спиной открылась дверь служебного купе, Михална, ворча, загремела чем-то у титана, но они уже нырнули в темноту и прохладу тамбура.

Закурили. Он быстро, умело, глубоко, со вкусом затянувшись, она – нарочито демонстрируя свою взрослость и подражая ему, от чего сразу закашлялась.

– Крепкие!

Он угадывал её в темноте по едва белеющей маечке и мерцающему огоньку сигареты, которую она изредка подносила ко рту. Было очевидно, что курить она не умела. Но это не имело никакого значения.