Шофёр. Назад в СССР. Том 3

Та сидела на своем стуле белая, как призрак. Лицо ее, искаженное страхом, казалось, застыло восковой маской.

– Екатерина Ивановна, – засопел Квадратько, – есть вам что на это сказать?

– Я всего-то хотела беду отвесть от своего младшенького, – проговорила она тихо.

– Так беду не отведешь, – сказал строго майор, – очень много свидетелей и улик против него: показания, отпечатки пальцев и прочее. Тут ваше заявление навредило только вам самой.

– Виной всему тому неспокойное материно сердце. Казалось мне, что надо бежать, что-то делать, чтобы не дать хоть одного моего мальчика в обиду.

– А печально будет мальчику, – пожал я плечами, – если у него на свободе никого не останется. Если не к кому ему будет возвращаться. Некому ему будет передачки носить. Жену же забрали от него, за то, что побивал.

Екатерина Ивановна вдруг горько скривилась и тихо заплакала. Стала утирать глаза свои платочком.

– Ну-ну, – подошел к ней Сашка и положил руку на плечо, – да не плачьте вы.

– Если вам и нужно плакать, – сказал строго Квадратько, – то только из-за своей бессовестности и неосмотрительности.

Потому как заявлению вашему не давал пока я ходу. Даже не регистрировал.

– Прошу, – Взмолилась Серая, – отдайте. Я его тут же порву! При вас! Как же мои мальчики останутся без матери-то? Они ж не переживут! Нету у них никого на белом свете теперь, кроме меня!

– Может, я и хотел бы, – Квадратько положил на лист свою широкую, но короткопалую ладонь, – да не могу. Потому как милиционерский мой долг не дает мне никакого права мимо такого проходить.

Бо какой же я тогда милиционер?

– Да что же тогда… Выходит…. – Губы Екатерины Ивановна затряслись, – выходит, нету мне спасения?

– Есть, – Квадратько кивнул на меня, – сделаю, как Игорь скажет. Ежели нету потерпевшего, нету и преступления. А признает ли себя Землицын потерпевшим? Это уж решать не мне, а только ему.

С этими словами Квадратько глянул на меня. Вот какая была у него хитрая идея: провести воспитательную, так сказать, терапию.

Чтобы поняла Екатерина Ивановна, какую она сделала низость и глупость. Быстро я распознал его намерения, ну и, конечно, решил подыграть:

– Не знаю. Непростое это решение. Как я сказал: с одной стороны, и жалко вас, Екатерина Ивановна, а с другой стороны, видно тут явное преступное деяние, – я подмигнул Квадратько, – нужно мне время на раздумье. До завтра.

– Ну хорошо, – Квадратько засопел, – завтра так завтра.