Безымянные искры

Они хотят еще и еще, но их желания – это мыльные пузыри, что исчезают, не успев возникнуть. Нравы современной эпохи – это хайп и бабло. Вечные ценности покинули эту планету. Не стоит расстраиваться, мы просто медленно взрослеем и переходим на другой уровень.

Расскажите мне о лучших мирах, что существуют объективно. Ворох опавших листьев и исписанные клочки бумаги на столе – это наилучший синтез природы и человека. Я люблю нести бред, чтобы продолжить стих, что не может продолжиться сам по себе, ибо ему нужен помощник.

И мне самому нужен помощник, а тебе нужен помощник? Долго ли ты будешь как единица, как отшельник посреди человеческого моря? Поймешь ли ты, что бесценный дар, что мы несем в себе – это труд социума?

Мы так полюбили ставить оценки, что забыли о ценности. Нам так понравилось обладать, что мы уже и не помним, как быть. И вот, ты раздаешь цену каждому, но почему–то не ставишь ее себе. Двуликий пес, трехрукий обманщик, ты потерял себя в круговороте сюжетов, которые втюхиваешь каждому встречному.

Однажды ты, не заметив как, изменишься. Это жизнь, что приносит свежесть и разруху – она нагонит тебя.

И ты в лице меня вспомнишь всех своих бывших подружек, все свои ушедшие любови. Всех до единой, все до детали мельчайшей. Ты заплачешь, я знаю, ты зарыдаешь. В тоннеле погасят свет, унесут декорации. И ты узреешь как было на самом деле, но уже не сможешь ничего исправить, ничего переменить. Ты просто затихнешь, как на похоронах, и поймешь, что это только первый шаг на пути.

27.12.2019 г.

Он шел и смеялся. Бубня анекдоты себе под нос, он не мог сдерживать безумный хохот. Лёня, где ты теперь? Куда ушел ты, блестящий дурак? Мне не хватает тебя. Твоего искреннего “спасибо”, твоих таких настоящих лохмотьев. Ты был, словно Демокрит, что познал мир, и поэтому так забавно взирает на видимо–невидимое. Но в один день ты испарился, тебя не стало в моем окружении. Я надеюсь, однажды ты вернешься, и я скажу, что понял тебя.

Одна тусклая лампочка, и я в углу комнаты, лежу, наблюдая, что есть.

Кто–то хочет изменить мир, так что готов умереть, лишь бы сделать это. Я же хочу смотреть на то, что было, есть и будет, фиксируя это в понятия и образах. Мне хватит и этого – самого малого, самого многого. Созерцать, схватывать, описывать и отдавать другим. До самого конца – до последнего вздоха, я хочу заниматься этим и шагнуть в тень, когда поэзия перестанет быть собой.

Тоска и меланхолия. Мрачный Петербург.