2 | Драмы. 1989–2020 гг.

Мы владеем словом и тем можем даже противостоять богам. Я предлагаю назвать то, что затеял и уже осуществляешь, новым словом drao, драма, действие, творение как одновременно и твое действие и творение, и действие-творение твоих героев и персонажей, которые, говоря, действуют и, действуя, говорят. И уверяю тебя, мой друг, ты будешь первым драматургом в истории человечества.

– благодарю тебя, прекраснословный Платон, за эти слова и за твоё понимание того, что я делаю и творю. Это подлинно так: в драме (замечательное слово!) действуют и автор и его персонажи, как в жизни действуют и боги, и люди, – порой независимо и вопреки друг другу.

– а я, если ты не возражаешь, стану вторым драматургом в истории человечества.

– ты хочешь следовать за мной?

– ни в коем случае. Я создам иную драму, драму идей, драму мысли, драму слова – мне совершенно неважно, кто это будет произносить и как он должен выглядеть, как сидеть или стоять, что делать и во что одеваться.

– но, помилуй, дорогой Платон, это невозможно – ни ставить на сцене, ни смотреть на сцену.

– а мне это и не надо: мои драмы идей, мои диалоги никто никогда не будет ставить – ими будут наслаждаться, читая, потому что нет ничего прекрасней и возвышенней идеи и её тени, человеческой мысли. Да, все люди в моей драме идей – лишь бесплотные тени, обладающие лишь именем и словом.

– мы так с тобой и пойдём сквозь века и тысячелетия, рука об руку и совершенно непохожие друг на друга.

И они выпили скверного и разбавленного кипрского и пошли – рука об руку, но каждый своей дорогой.

Их драмы живы до сих пор и будут жить ещё долго-долго: «Медея», «Электра», «Ифигения в Тавриде», «Орест» не сходят с подмостков сцен всего мира, диалоги Платона изучают все философы и нефилософы всего мира.

И за ними пойдут и потянутся: за Эврипидом мы видим Шекспира и Чехова, Артура Миллера и Вампилова, Чарли Чаплина и Фредерико Феллини, таланты и гении, авторы собственных и чужих действий и творений.

А за Платоном – совсем немногие, но есть и они: Галилей, Серен Кьеркегор, Альбер Камю и Жан-Поль Сартр. В этом тощем ряду, самым последним, до незаметности, иду и я.

Последний защитник Масады

пьеса в двух действиях, с прологом и эпилогом по И. Д.