Мелькающие выписки

Стихотворения в прозе

Соседняя крепость рушится под внешним вмешательством бушующей стихии, еще немного и будет смята в конец. Я же смотрю за ее интенсивным разложением в падающей башне, которая никак не упадет. Это стремление к бесконечному снижению – быть хуже, чем ты есть. Просто встать с пола и снова упасть. Просто упасть и снова встать с пола. Сизиф возвышается у подножия скалы, высматривая, когда башенка даст окончательный крен. Но она еще стоит.

Я внутри укрепления, катаюсь туда-сюда, сюда-туда.

Вверх-вниз, вниз-вверх, вправо-влево, влево-вправо. Не могу стопануть на каком-то четко обозначенном месте. Я шевелю и шевелю телом – какой тут покой? В моей башенной комнате светопредставление – строгое чередование – двенадцать часов без света, двенадцать часов с прожекторами, направленными прямо в мое одутловатое лицо. Я словно подвергнут пытке, которая незаметно когда началась и неизвестно когда закончится.

Плотин полагал, что тело – это темница души, тогда эта башня – моя темница.

Без знания какого-то наказания, без знания всяких сроков, без знания знания, я, в неравновесном положении, шатаюсь по стрелке сломанного компаса. Никаких инструкций по эксплуатации, никаких подсказок в виде буквенных символов. Я так запутался, мама, а был бы послушным, знал бы куда идти и не сомневался, но просадил бы годы на сытое и комфортное прозябание вовне Бытия.

27.11.2020 г.

Ты меня назавтра не вспомнишь. Я же тебя надолго не забуду.

Это закон подлости – втюриться в манекен и лелеять его будто живой. Это похлеще, чем увлечься реальной девушкой. А ты томно молчала весь вечер, изредка отвечая односложными предложениями на мои каверзные вопросики. Тебе было так наплевать с кем говорить – ты презирала всех до единого, царица полей русских, хозяйка грядок невскопанных. Я лишь подвернулся тебе как рядом пустое место, вот ты и присела показать себя во всей красе.

“Не болтай слишком долго”, – сексистски полагал я.

“Не мели несусветную чепуху”, – эйджистки считал я. “Не будь “правой”” – неполикорректно заявлял я у себя в мыслях. Тебе было до фени на все, что я там думаю. Я был лишь фоном, фоном, на котором ты устраивала свои заигрывания со всем мужским полом, присутствовавшем в ресторане. Я был пешкой в этой партии, притом уже срубленной под корень.

А ты все кокетливо посмеивалась. “Ну-ну, давай еще, сучка, на тебя еще не все женатики обратили внимание.