Затонувший гобой: Антология английской, французской и бельгийской поэзии XVIII, XIX и XX веков

Там озеро восход неторопливый

Звезды встречает плеском сонных вод.

Хотя верхам вон тех холмов лесистых

Последний солнца луч вечор ещё дарит,

Царицы нощной колесница, – мглистых

Во облацех, – край неба уж сребрит.

Стрелы готичной звон ли колокольный

В последних звуках дня вдаль над землёй плывёт.

Его заслышав, странник богомольный

Вблизи селенья замедляет ход.

Но, хладную, восторгами былыми

Картинам милым душу не пленить,

И солнцу, что восходит над живыми,

Тень неприкаянну, увы, не воскресить.

С холма на холм взор тщетно мой блуждает:

Вот – юг, вот – аквилон, аврора и закат.

Я говорю: «Меня не ожидает

Здесь ни толика юности услад.»

Что долы мне? что хижины с дворцами? —

Их для меня очарованья след простыл.

Безлюдно всё теперь под небесами —

Ужель природе человек не мил?!

Восходит солнце или же заходит,

Не изменяя курса своего —

Что солнце мне? Впустую дни проходят.

От них не жду уж боле ничего.

Очам моим предстали б лишь пустыни,

Когда бы я свершил за солнцем круг.

Не надо мне от жизни благостыни —

Щедрот вселенной, обретённых вдруг!

Но, может быть, есть место, где иные

Иное солнце освещает небеса, —

Душе, оковы сбросившей земные,

Там давних грёз явилась бы краса!

Там идеал, в юдоли безыменный,

Она б по имени смущённо назвала.

Там, родника упившись влагой пенной,

Любовь и веру снова обрела!

Ах, если бы, – Авроры колесницей

Несом, – лик смутный твой вдали увидел я!

Здесь на земле в изгнании томится, —

Чужая ей во всём, – душа моя.

Когда с дерев валится лист последний,

Его долиною уносит ветр ночной.

Ты, Аквилон, меня, как лист осенний,

Прочь унеси во мгле предгрозовой!

    Mеditations poеtiques, 1820 (p. 1—3)

Озеро

Так мы к неведомым и сумрачным брегам

По океану времени влекомы.

Ужель не суждено вовек на якорь нам

Стать в бухте незнакомой?

Ах, озеро! Уж год, свой завершивши круг…

И я близ милых волн опять – как прежде с нею.

Смотри! Сажусь один на камень, где сам-друг

Был с милою моею!

Под кручами тогда стонало так же ты,

Об их бока израненные билось—

У ног возлюбленной, где ветер гнул кусты,

Ты пеною ложилось.