Не будь жестоким, ласковый апрель

Ты представляешь, что будет, если я еще и пьяный домой приду?

– Значит, домой пойдешь?

– А куда я денусь? Вот только не знаю, как быть теперь.

– В общем-то, ты свинья порядочная, конечно. Купить машину, не посоветовавшись… Да Людмила меня просто убила бы. А на будущее мой тебе совет. Женщины – штука тонкая, почему у них бывает плохое настроение, нам не понять. Сохраняй спокойствие и принимай все, как должное. А если не можешь, разводись сразу. Женился, не подумав. Сколько ты свою Ирину знал до свадьбы? Две недели? Может, ты ошибся.

– Советы у тебя дурацкие. Да моя Ирина лучше всех девушек в поселке и во всем крае, да чего в крае – во всей России.

– Вот это ей и говори почаще.

– Сегодня-то мне что делать?

– Мириться надо. Во-первых, купи цветы.

– А во-вторых?

– Во-вторых, прощения проси.

– За что?

– Какая разница. За все на свете.

– Во-первых не получится. На дворе ночь, магазин закрыт.

– В райцентре есть на площади киоск, он точно круглосуточно работает. Садись на машину и поезжай.

– Опять не получится. Я ключи от машины дома бросил.

– Тогда поехали на моей.

Люда, войдя на кухню, застала конец разговора:

– Собрались ехать. А вы случайно не пили?

– Нет, хотя было желание. Но Коля отказался.

– Тогда поезжайте, выручай провинившегося. Ирине позвонить?

– Не надо, я сам как-нибудь.

Раздался звонок в дверь. На часах была половина двенадцатого. Злость у Ирины давно прошла. Осталась только досада на себя, что не сдержалась, не сумела спокойно высказать свои претензии.

Она беспокоилась за Николая, боялась, что он умчится куда-нибудь на своей новой машине и попадет в аварию. Но машина стояла под окном, а в кухне на столе лежали ключи.

Звонок прервал ее мрачные мысли. Ирина открыла дверь и невольно улыбнулась. Николай стоял на коленях, в зубах за стебель держал огромную белую розу и смотрел на нее виноватыми глазами.

Необъяснимая тоска не проходила, а только с каждым днем усиливалась. В их с Николаем жизни было очень мало точек душевного соприкосновения.

Ирина чувствовала себя одинокой. Казалось, исчезни она, и никто не заметит. Ей было больно, но хотелось сделать себе еще больнее назло неизвестно кому. Невыносимо было смотреть в окно на осеннюю слякоть. Захотелось пойти туда – навстречу холодному ветру. Она вышла на улицу, не взяв с собой зонтика, брела бесцельно, куда глаза глядят. Позади остался поселок, она шла вдоль шоссе, скользя по грязи. Стало совсем темно.