Не будь жестоким, ласковый апрель

Утром встала рано и выгладила высохшее за ночь белье. Принимая из рук жены свежую рубашку, Николай обнял ее:

– Прости меня, ладно. В субботу купим стиральную машину. Самый лучший автомат, который даже за стиральным порошком в магазин сам будет бегать.

Она улыбнулась:

– Денег у нас ни на какую нет.

– В кредит возьмем. И наплевать, что много переплачивать придется. Ручки моей любимой жены дороже.

«Неужели нет ничего, что могло бы вывести его из себя?» – эта мысль стала неотвязной. Ей непременно нужно было сделать что-то из ряда вон выходящее, чтобы он сорвался, закричал, может быть, даже ударил ее.

Тогда она могла бы оправдать все ссоры, которые устраивала почти без причины, все, за что почти ненавидела себя. Ей нужно было так больно сделать любимому и самому дорогому человеку, чтобы страдать самой и чтобы эта боль помогла ей очнуться. «Чем хуже, тем лучше», – стучала в голове дурацкая фраза. Стоп! Она знала, что сделает.

В парикмахерской как раз была свободна мастер, с которой они мудрили над свадебной прической Ирины.

Та узнала ее и приветливо улыбнулась.

– Что мы придумаем сегодня и по какому случаю?

– Подстригите и покороче.

– Вы сошли с ума! Я не буду стричь такие волосы.

– Тогда дайте ножницы, я отрежу сама, – Ирина вытащила шпильки и начала расплетать упавшую на грудь косу.

Парикмахер, глубоко вздохнув, щелкнула ножницами раз, другой. В ее руке безжизненно повисли отрезанные волосы. Вид у женщины был такой, что, казалось, она сейчас заплачет.

– Конечно, с длинными волосами очень тяжело. За день так голову оттянут, что шея, наверное, отваливается, – она оправдывалась, как будто совершила преступление.

Потом положила волосы на столик и стала заканчивать стрижку. Прощаясь, спросила:

– Волосы возьмете с собой?

– А зачем? Отдельно от меня они не имеют никакого значения.

Дома Ирина внимательно осмотрела себя в зеркало. Пропустила волосы сквозь пальцы. Ей показалось, что они остались еще слишком длинные. Она взяла ножницы и начала состригать прядь за прядью все, что было длиннее зажатых между пальцами волос.

Умудрилась выровнять даже на затылке. Напоследок укоротила челку и совсем стала похожа на мальчишку-подростка. Вдруг ей нестерпимо стало жалко потерянной косы. Слезы готовы были политься из глаз, но она только больно прикусила губу и резко отвернулась от зеркала. Потом подмела свою домашнюю парикмахерскую и залезла под душ. Теплые струи, как обычно, успокоили ее.