Берег Алисы Скеди

И также порой испытывала фантомные боли по утраченному счастью.

По своей преданности друзьям детства. У них были тысячи совместных дел, и каждый день, как целая жизнь. По воскрешающему запаху талой мартовской воды, первой капели и журчанию ручьёв. По слепящему весеннему солнцу. По дурманящим запахам незатейливых цветников в палисадниках…

По её осиротевшему огородному королевству. По летним утоптанным среди пшеницы тропкам к покатым, покрытым мягким ковром из осоки, слёзок, чабреца и клевера, берегам Рошанки…

По тёплым осенним вечерам на прибранном дворе, где у крыльца, на котором она сидит, отец соорудил костерок из мусора и щепок, а на двух кирпичах закипает закопчённый с одного боку чайник, и из соседних огородов тянет пряным дымком тлеющей ботвы…

По аромату бугорчатых и твёрдых с затемнённой воронкой антоновских яблок среди палой листвы после первого заморозка…

По катанию с ледяной горы на тяжёлых самодельных санях, в которые набивалось пять человек.

По визгу и хохоту, когда сани неслись вниз. По вкусу снега и крови из треснувшей губы…

По непередаваемому чувству дома, какое она испытывала, вваливаясь во входную дверь в тяжёлой, набитой снегом одежде. С паром изо рта, с красными руками и щеками, с колтуном из волос на голове, с горящими глазами, – прямо к горячему боку печки…

По тем волшебным трём дням перед Новым годом, в один из которых со старшим братом они, увязая в глубоком снегу, ходили за ёлочкой.

Ёлка каждый год была чистым совершенством: пушистая и классически пропорциональная, наполняющая дом диким лесным запахом.

Вдвоём её и украшали. И это был любовный перфоманс с природой и красотой.

Из игрушек магазинные только бусы. Конфеты в ярких фантиках. Орехи, мандарины в фольге, собранной Алей за год. Из ваты брат создавал снежный покров. Настоящие разноцветные свечи крепили к веткам пластилином.

Они долго горели, неровным светом отражаясь на стенах, на круглом железном боку печи, на разрумяненных лицах близких.

Мягко освещали праздничный стол с нехитрыми закусками: холодцом, пельменями, соленьями, замороженными коричневыми яблоками, дожившими до декабря на чердаке. Приоткрывали летнюю тайну трёхлитровой банки компота из вишни, закатанного мамой в июле. Его сладко-терпкий густой нектар потрясал своим вкусом и душистым ароматом морозную ночь…

По целой, оставленной за забитой наглухо дверью жизни. По вере в бесконечное счастье. По, казалось, утраченному раю.