Гамбургский счет. Избранные стихи

Через лес, гатью, полем, оврагами

До забытого Богом шоссе…

Боже,

Как хохотал я от радости,

Тормознув грузовик и подсев!

Шеф решил, что я чудик, наверное,

Но сдержался.

Косился, но вез.

В развалюху-полуторку скверную

Я влюбился до лысых колес.

Он довез меня чуть не до лестницы,

Взял за локоть шоферской клешней:

– Ну, иди.

На тебе просто нет лица.

Выпей водки.

Оно как рукой. —

Я добрел до громадины каменной

И ощупал ладонями дом…

А потом злая мысль обожгла меня:

Сколько ж было на счетчике том?

Старая фотокарточка

Фотокарточка помнит улыбку отца,

Черноусого и молодого.

Сорок пять,

как не сходит улыбка с лица

За неделю до двадцать второго.

А рукою он машет кому-то:

«Привет!» —

Мать не помнит.

А то бы сказала.

Я примерил улыбку, примерил и жест,

И мне карточка тесною стала.

До чего же красив у меня был отец!

Балагур.

И усы – все, как надо.

В эту руку влепили горячий свинец —

Золотую

пехоты

награду.

Слов не надо.

Слова не идут с языка.

Для войны нужна мера иная.

Годы вскачь,

а на снимке здорова рука.

Мать не помнит.

А я

вспоминаю.

Фотокарточка эта в закрытых глазах

Вырастает до четкой картины:

Сосны

ветер поймали (должно быть, гроза.)

Галстук темный.

(Учительский, синий.).

А навстречу бежит краснощекая мать,

И в глазах – ничего про блокаду!

Почему я кричу, когда надо молчать,

И молчу, когда вовсе не надо?

Там ведь горе – не горе,

беда – не беда,

Там ветра только теплые дуют,

И растет у ограды трава-лебеда,

Заменяя бессмертник и тую.

Я нашел это место вблизи сосняка.

Покурил.

Подержался за ветку.

Вот и вышло,

как будто отцова рука

Посылает кому-то приветы.

Клятва

О, отец,

я клянусь, что тебе я

построю могилу.

Я отмечу квадратом на этой земле свою грусть.

Но для этого

дай,

чтоб с ума не сойти,

свою силу.

Я построю, отец.

Я клянусь.

Я клянусь.

Я клянусь.

Я построю могилу из белого-белого камня,

Разогретого солнцем для шустрых

живых

муравьев,

Я любую щербинку отглажу любовно руками,

Чтоб ровнее тянулась по струнке обитель веков.

Я устрою ручьям дождевым

укрепленные стоки,

Нанесу в заскорузлых горстях черной, жирной земли,

Чтобы глину пробили корней чудотворные токи,

И гвардейским значком на груди твоей

маки цвели.