Спешите радоваться жизни

Другие мы, и нам не по нутру

до одури жать руки и о спорте

вести беседы, да и ко всему

разгадывать нелепые кроссворды.

Но, тем не менее, мужчины, я за вас

сегодня поднимаю этот кубок.

За то, что вы способны всякий раз

увидеть в каждом не врага, а друга.

«Когда атака, захлебнувшись в крови…»

Когда атака, захлебнувшись в крови,

стихает, корчась в пламени огня,

среди устроенного ею же побоища

внезапно наступает тишина.

Секунда, две секунды, бесконечность –

кто жив, кто мертв – пока не разберешь.

О, этот вакуум, эта неизвестность.

Включите звук, гоните зверя прочь.

Да, есть такой, который для начала

спешит урвать свой куш, да поскорей,

и мечется, бросаясь влево, вправо,

клеймя особой меткою людей.

Той самой черной меткой, не считая,

не принимая доводы в расчет,

что кто-то жив еще, пока густая

кровь, остывающая, но еще течет.

Пока не отворили двери рая

для тех, кому пошел обратный счет,

пока есть шанс, есть вера, пусть слепая, –

что нынче непременно повезет.

Зверь вездесущ, он первый за наградой,

обещанной по случаю войной.

Любимчик смерти, чистильщик из ада,

стирает грани жизни по одной.

Спешит наполнить братскую могилу

и рыщет всюду, нагоняя дрожь

на тех, кто жив пока, но обессилев,

не в состоянии прогнать зверюгу прочь.

И только шепчет сжатыми губами:

«Сгинь, чудище, изыди, поди прочь,

я буду жить, а это только раны,

я боль могу, я должен, превозмочь.

Я выживу назло тебе, я – воин,

я – тот солдат, что бил врага под дых,

поди же прочь, ты чести не достоин,

и мне не страшен этот злобный рык.

Мне только отдохнуть немного,

ненадолго сомкнуть запорошенные глаза.

Меня найдут, подмогу ждать недолго.

О, Господи, надежда на тебя.

Я так устал. Но, что это? Кузнечик?

Ах ты, малец, а как застрекотал.

Что, не боишься? Вот и я давеча так думал,

а теперь – боюсь. Устал.»

«Когда приказ бросает в пекло боя…»

Когда приказ бросает в пекло боя,

и тень от смерти накрывает взвод,

ты поднимаешь знамя полковое

и на «Ура» бежишь, бежишь вперед.

Нет мысли выжить.

Есть одна – так надо,

таков приказ – дойти до блиндажа,

и даже визг от рвущихся снарядов

не прерывает мощного рывка.

Ты прешь наобум, зная, что с тобою

вот так же рядом прет честной народ,

протаптывая линии истории

подошвами истоптанных сапог.