Одна вторая

Природа, наверное, такова: будто нужно подчеркнуть, что среди всех существ мы все же не зря на самой высокой ступени, и будто нужно изобразить хотя бы для самих себя, что собрались все же для чего-то более высокого, чем это «что-то» представляет собой на самом деле…

В Валиной кровати Витька был весьма активен, очень старался доставить себе и своей подруге (но все же больше себе) удовольствие и уверенно приближался к финалу, когда они услышали, как кто-то копошится с дверным замком и ругается.

Было ясно, что это Петрович.

Выход, который они нашли, был, пожалуй, единственным: Витька, как был раздетый, залез под кровать, Валя туда же затолкала его одежду, сама что-то накинула и сделала вид, что ест. Зашел Петрович, сильно навеселе, окинул взглядом комнату, спросил, показывая на стол:

– А это чё?

– Да это Светка приходила. Мы тут поболтали немного, выпили вот… – ответила Валя.

Светка работала там же, и иногда действительно случалось, что заходила в гости.

Поэтому версия выглядела правдоподобной. Да и в водке на столе ничего удивительного не было: вин не пили.

Петрович разделся и, несмотря на Валины, а особенно Витькины, ожидания, в душ не пошел, а сел рядом с женой и стал глотать остатки еды и допивать водку. Витька понемногу начинал замерзать. Вообще балки того образца не отличались совершенством, и на полу, а тем более под полками, было весьма холодно, так что и закоченеть можно.

Потом дрожащий от холода Витька увидел упавшие на пол штаны Петровича, услышал его хриплое и заигрывающее: «Иди сюда», потом шуршание, а затем – равномерное покачивание кровати и Валины стоны.

Через десять минут раздался храп, на пол опустились Валины ноги, потом показалась ее перевернутая голова и жест рукой: вылезай…

Посиневший Витька вылез, вытащил свои вещи и поспешил в тамбур. Валя пошла за ним. Она принялась руками растирать его замерзшее тело, и тут, глядя на ее руки и на всю ее, которую только что любил другой пьяный, потный мужик, пока он, Витька, чуть до смерти не замерз под нарой, такая дикая похоть его охватила, что он нагнул ее и с диким остервенением возместил то, за чем пришел и за что так нелепо едва не поплатился здоровьем.

Еще не до конца согревшийся Витька вышел из балка Петровича и быстро зашагал в сторону сортира, втягивая морозный воздух с примесью выхлопных газов оставленных работать машин. Ночь была тихой, ясной и морозной.