Одна вторая

Он добрался до сортира, открыл деревянную дверь, вошел, кряхтя спустил комбинезон и, выставив тело на колючий мороз, примостился над крайней дыркой…

Валя сходила в душ, легла, но как-то странно было у нее на душе. Во всяком случае, она долго не могла уснуть, и мерещился ей то Витька, то Петрович, то Светка, которую завтра нужно будет обязательно предупредить…

А Петрович спал сном младенца на своей привычной кровати, в своем доме, в своем маленьком сибирском раю…

Не зря

– Знаешь, я не хотела тебе говорить, но я выпила…

– Что выпила?

– Да неважно… Все нормально… Как будто…

– Послушай.

Что ты выпила?

– Таблетки… Какие-то…

Удары моего сердца стали глухими и навязчивыми. Свободной рукой я машинально начал шарить по столу, заваленному бумагами и всяким хламом, в поисках второго телефона.

– Сколько?

– Все…

«Твою ж мать, – подумал я. – Господи, только не это». В груди начало сдавливать, так что дыхание стало громким, как будто через силу. «Самому бы не умереть».

– Послушай меня. Иди в туалет и… И ты знаешь, что надо сделать.

– Нет.

Наконец нашел второй телефон, набрал номер…

– Оля. Слушай меня. Сделай, как я сказал. Пожалуйста, сделай так. И дверь открой. Я сейчас приеду.

– Алло. Здравствуйте. Советская пятьдесят восемь, квартира сорок четыре. Отравление лекарствами. Попытка самоубийства. Срочно. Пожалуйста… Я не знаю, какими…

Я ехал и думал, как глупо это все. Глупая жизнь, которая, в сущности, еще даже не состоялась, потому что не успела состояться, да и, мало того, не задалась изначально, потому что не могла задаться.

Абсурд и несправедливость. Но где вообще справедливость, если говорить про этот мир? Будь у нее хотя бы родители, все могло бы быть иначе.

Мать ее один друг пристрастил к наркотикам, когда она, Оля, была еще совсем маленькой… Не знаю, был друг этот Олиным отцом или нет. Она не говорила, да, может быть, и не знала. В пять лет Олю отдали на воспитание бабушке и дедушке. Мать ее, насколько было известно Оле и как она мне рассказывала, потом лечилась, несколько раз лежала в больницах, но выходя, держалась совсем недолго и опять принималась за старое.

И потому всю жизнь ей было не до Оли, которая, как и любой другой ребенок, конечно же, ждала… Счастливые дети ждут, когда их родители придут вечером с работы. Иные – просто ждут. Оля дождалась свою мать всего дважды в жизни: именно столько раз она приезжала ее навестить.

Господи, дура.