55 стихотворений

Ну, а пока хотя бы пару строк

ждёт с нетерпеньем, и она исправно

шлёт за одним письмом другое вслед,

потом всё реже, реже, раз – и плавно

вся переписка сводится на нет.

Такое создаётся впечатленье,

как будто бы её, а не тебя

забросили куда-то на ученья,

где не найдёшь порой в теченье дня

не то, чтобы каких-то три минутки,

чтобы письмо кому-то написать,

а сорока пяти секунд за сутки —

портянки на ногах перемотать.

Ты начинаешь размышлять с тоскою,

какую б предпринять из крайних мер?.

Очнись! Очнись! Смотри – перед тобою

давно стоит дежурный офицер.

Он мрачных мыслей рвёт тугие нити,

взорвав внезапным рявком пустоту:

«Товарищ рядовой! Вы что тут – спите?!

Проснитесь, милый, вы не на посту!

Спокойно спать с таким солдатом бравым —

меня увольте. Ну-ка, на вопрос

ответь, что предусмотрено уставом

на случай нападения на пост?»

Ты морщишь лоб…

Ты что-то вспомнить хочешь…

Забыл устав! Который был готов

ответить по тревоге среди ночи,

а тут связать не можешь пару слов.

Дежурный плюнул. «Караул, напра-во! —

скомандовал. – Даю вам ровно час.

Идите! И как справитесь с уставом,

доложите, проверю ещё раз!»

Плац позади, раздался гневный ропот,

ты злые взгляды чувствуешь спиной,

и до тебя доносится сквозь топот:

«Да он ваще какой-то стал гнилой!»,

«Сапог нечищен!», «И ремень вон выцвел!»,

«Заделаться решил солдатик в чмо!».

Но твой земляк, «старик»,

прикрикнул: «Цыц вы! —

и спрашивает, вспомнив про письмо.

Тебе чего там, кто-то сообщает

какую-нибудь пакость про твою?..»

Но тут начкар вас грозно обрывает:

«Эй вы там! Разговорчики в строю!»

    1985

Наступил девятнадцатый век…

Наступил девятнадцатый век,

вот и долгими стали разлуки

и привычным случайный ночлег,

но такими же добрыми руки.

Я так часто их вижу во сне:

то, как долго меня обнимали,

а потом на вагонном окне

что-то важное быстро писали.

Поезда у перронов, свистки,

многочисленные пожитки…

Им на смену пришли ямщики,

бездорожье, метель и кибитки.

Раньше при поездах скоростных

ночь в пути – вот и встретились снова,

а теперь я на перекладных,

перегоны по паре целковых.

И кричу ямщику я: «Живей!»

Вот и двор постоялый за кручей.

И спешу я менять лошадей,

чернобровый, безусый поручик.

И опять фантастический снег

грациозно ложится на плечи.