Против стрелки

«Если о чём-то и думать, то о тебе …»

Если о чём-то и думать, то о тебе —

жизни, любви, речи молчанья за чаем,

танце теней на стене, мерцающей в небе судьбе,

где и нечаянный вздох так не случаен.

Если о чём-то и петь, то не о войне и стране,

а о солнечном зайчике, пляшущем на пороге,

горло щекочущем дне в наполненной тишине,

где за плечами дышат наши смешные боги.

Если чего и хотеть, то не заново жизнь прожить,

не обрести бессмертье и маяться в нём одному

Вечным Жидом, а просто дышать и жить

в нашем над пропастью вечности шатком дому.

Если чему-то быть, то пусть это будет что есть —

отмеренность времени, где и секунда век,

стол под крышей, где можно вдвоём присесть

и слушать как за окошком дышат звёзды и снег.

1948

Кто видел ангелов – тот светится и сам…

Виктор Кривулин

На дне двора-колодца драный кот

и музыкант с побитою гармошкой.

Мальчишка, позабыв про свой компот,

трёт муть стекла то носом, то ладошкой.

Сипит гармонь и музыкант хрипит

слова простые песенки нехитрой —

на жалость бьёт и двор слезой кропит,

и грезит, как спасением, поллитрой.

Ему из окон дарят пятаки,

завёрнутые в мятые бумажки.

Послевоенные голодные деньки

у времени под палкою в упряжке,

холодный ветер с четырёх сторон,

свинцовых туч грохочущие глыбы,

затворов лязг, этапный перегон,

заботы властной стонущие дыбы,

и стынут по оврагам образа,

пустые к небу обратив глазницы.

Но счастлив шкет и светятся глаза,

и песенка несёт его, как птицу,

уносит из колодца к небесам,

в голубизну из серости суконной.

Кто видел ангела – тот светится и сам.

И шкет в окне – прозрачною иконой.

«Самолётная линия наискосок…»

Самолётная линия наискосок

надорвала небес голубую страницу.

Позабытое детство стучится в висок,

как цыплёнок в яйце на свободу стучится.

Это старость впадает в младенческий раж,

отпуская на волю рассудок и память.

Это время пустилось в бессонный кураж

под зимы разгулявшейся пьяную замять.

Это птица стремится обратно в яйцо,

растеряв по земле разноцветные перья.

Это просто щекочет прохладой лицо

и душа замерла в подреберье.

Это просто билетик пустой попугай

достаёт из корзинки. Он знает,

что пока не открыт мне ни ад и ни рай

и мой рейс без меня улетает.