Душа января

И каждый уверен, что любит, и что именно он любит как-то правильнее и лучше других, и мы спорим, спорим до тех пор, пока спорить становится, собственно говоря, уже не о чем…

«Ты меня не любишь!!! Если бы ты любил, то ты…» – и вал за валом претензий друг к другу, а затем наступает момент, когда уже никто не может остановиться…

Сколько было боли и разрывающих душу ударов в той, навсегда ушедшей в небытие жизни с моей первой женой, но она никогда не будет по-настоящему «бывшей».

Все давным-давно закончилось.

Только я почему-то упрямо продолжаю мысленно вести с ней, как с воображаемым собеседником, нескончаемые разговоры, будто все еще пытаюсь что-то доказать, что-то донести, до чего-то достучаться.

Я часто обращаюсь к ней, словно она сидит напротив в своей любимой позе, поджав ноги и подперев кулаками бледное лицо с огромными карими глазами, и слушает меня.

– Прошло столько времени, но я продолжаю и продолжаю говорить с тобой… Мне все время кажется, что если я сумею тебе что-то объяснить, то откроется дверь – и ты появишься на пороге…

Помнишь, когда-то на входе в городское кладбище сидела старуха-нищенка?

Она была такая неопрятная, худая, оборванная, явно была не в ладах с головой, или притворялась таковой, трудно сказать.

На ее седых нечесаных волосах был завязан бант как у школьницы, у нее была потертая гармошка и собачка, которая когда-то была болонкой. Собачка была такая же старая и грязная, и на ее голове, между ушей, тоже был завязан замызганный бант. Старуха целыми днями играла на гармошке, что-то напевала своим беззубым ртом, а болонка подвывала в такт музыке и танцевала на задних лапах, по-старчески неуклюже кружась вокруг себя. Когда им что-то подавали, старушка благодарно кивала, не прекращая свое бесконечное пение, а собачка тихо повизгивала, смешно подергивая передними лапами…

Однажды старушка исчезла и не появлялась несколько дней. И как-то утром собачка появилась одна, без своей хозяйки. На своем обычном месте танцевала старая болонка с грязным бантиком на голове… Кружилась и подвывала в такт уже не существующей музыке.

Уже одна. Без своей старушки и без гармошки. Одна, на своем месте…

Мы забрали ее к себе, в теплый хороший дом с отличной едой, которой, наверное, она не видала в своей жизни, но через несколько дней собачка тихо умерла ночью. Она лежала, опустив морду на свой сорванный бантик… Наверное, собачка умерла от старости. Конечно же, хорошо, что последние ее дни прошли в тепле и заботе.