Сказание с запахом ненависти

Осадили Искоростень. Ощетинился город в ответ – не возьмешь. Как ни билась Ольгина дружина – ничего не выходит, больно крепко стояли древляне, да жены их, да малые детки. Пролетела зима в осаде. Все-то веси окрест пограбили, стало нечего войску есть. А в том Искоростене не голодают – там полны закрома. Видят со стен искоростеньских, снялась Ольгина рать, собралась уходить. Напоследок кричит Ольга, каждое слово ее в городе слышали:

–– Не видать вашему князю меня в женах, как и мне не владеть Искорстенем. Хватит и с меня и с вас.

Отомстила я три раза – и будет. В первый раз – закопала живьем ваших лучших мужей; во второй раз –новых сватов сожгла заживо; а в третий раз – на тризне мужа своего душу утешила. Ухожу я со своим войском, да потребую лишь в знак замирения дань пустую, малую. Соберите с каждого двора по два голубя да по два воробья – кушать нечего моей рати.

Подивились древляне такой дани, да уж больно велика была их радость. Ведь и впрямь уже три раза отомстила княгиня, натешилась. Принесли птиц Ольге к вечеру.

Тут велела Ольга привязать к птичьим лапам по труту. Подожгли труты и пташек отпустили. Полетели воробьи да голуби под свои родные крыши, забились под застрехи. Запылал весь город и сгорел дотла, и древляне многие сгорели.

Сам же Мал, древлянский князь, исчез, убежал, видать, да оставил Ольге своих детушек: Добрыню восьми лет и Малушу – десяти. Взяла Ольга их к себе в услужение. Покорила она древлян, дань тяжелую наложила, да ввела погосты и уроки, чтобы дань сама к ней отныне текла.

А за те злодейства и за хитрость стали прозывать ее в народе змеею.

А она – и впрямь змея – не унимается. Поселилась рядом с Киевом в Вышгороде и давай там беспутничать да злодействовать. Бабья сила в ней забурлила, выхода требует. Что ни вечер, присылают ей из Киева трех мужей на растерзание, не простых мужей – богатырей. Ни один из них не возвращается. Кто под ней умрет от мук нестерпимых, кто – уже под утро. А бывало, кто выдерживал, заточали того обессиленного в пещеры под Вышгородом да отхаживали, чтобы снова к Ольге-змее отвести.

Уж вторую-то ночь с ней никто не мог сдюжить.

Осерчали на такое злодейство боги славянские. Одним утром по осени вдруг погасло солнце ненадолго. Потемнело вокруг, тихо стало, каждый зверь лесной, каждая птичка да травиночка притаились. Говорили люди, то Ольга-змея солнце схватила, да оно, лучезарное, вырвалось. И с тех пор пошло: что ни год – недород, что ни лето – дожди, одна гниль в земле, и есть нечего.