Крохи бытия

В простачка сыграл, в грамотея ли

в фарсе века – назло всему

созерцанье само просеяло,

что на выброс, а что в суму.

Не избыть ни того, ни этого,

что рожденьем дано, но как

не скатиться в раба отпетого,

о тюремный не биться косяк?

Событийная тянет к мщению,

хоть бытийная в общем та ж.

Созерцание – в замещении,

наложив пейзаж на пейзаж,

где смешались к Освего, к Сороти ль

спуск, онегинская скамья,

захлестнувши петлей на вороте

крохи мысли и бытия.

Преходящей активности крошево

разлетится, как снежный ком, —

в созерцанье уж то хорошее,

что останется скудным стихом

про пустые щи, черствый хлеб ржаной

да отечества кислый квас,

что вольется в годину дуэли той,

где как будто стреляют в нас.

2

Будни, разреженные тайком

полупоэзией ли, полупрозой,

тьма непролазная, баба ли с воза —

только не легче кобыле. Пешком,

благо, чуть-чуть. Задувает ветряк

за воротник, и дыхалка бунтует.

Десять шагов. Не укрыться никак,

не о себе – о семье помятуя.

Чуть не с два века промчавшихся зим

что-то в последней дороге схоронят?

Вместо навоза давно уж бензин —

где ж эти ментики, где эти кони?

В мерзлой стране созерцанье не ах,

чтобы оставить завет поколеньям

как панацею – в долгах, как в шелках,

нет даже места божественной лени.

Бронза отлита уж, но от столпа

Александрийского тот же медвежий

след, те же жертвы и та же толпа

непросвещенная, власти все те же —

чернь подзаборная, с места в карьер

лгать, лицедействовать, хапать готова.

Десять шагов… и последний барьер.

Если б решала не пуля, а слово!

Ах, мы наивные – словно в песок…

все твои бури как светская полька,

разве что тело потянет возок

в Горы Святые. Святые насколько…

3

Как вдруг об этом случилось – не зна…

В буднях, по-прежнему серых и плоских,

с фактов тугих, с воспаленного ль сна

как до меня донеслись отголоски

выстрела дальнего, здешних ворон

лай, а не граянье, как от простуды,

скрежет зубовный, задушенный стон,

словно толчки, что опять ниоткуда.

В том и поэзия вся: от сохи

и до молитвы, кому-то взносимой,

горы любовной святой чепухи

в проблесках смысла, что мимо и мимо…

Кони Айленд

Кони Айленд… Ласковый апрель

наконец-то. Океан в обнимку

с выскочкой-пловцом, что канитель

зимнюю сгребает. Паутинкой

вдоль по кромке скачет детвора,

взрослые колеблются повыше.