Крохи бытия

И какие их снесли ветра

из халуп, где так скучают мыши…

Что ж, смотри и слушай, занесло

коль самих за злачные пределы,

как ложатся чайки на крыло

в память дальних вод осиротелых.

Это не картинка, не подброс

ушлых журналюг на TV шоу —

это тот же горбится вопрос

судеб, наспех списанных, грошовых.

* * *

Променад на Кони Айленд

что парад:

под прибой, как под гитару,

ходят тройки, ходят пары

врозь и встречь,

не заботясь о проценте,

специфическим акцентом

красят речь.

О крутом каком-то Мише

слух: «Опять в кальсонах вышел

в магазин!»

О его товарке Кларе:

«Что нашел он в этой твари?» —

«Молода,

ну, а что с пустым умишком —

шкурой чует золотишко.» —

«Уж куда!» —

«Говорят, он не в накладе…»

Тема тонет в променаде,

где и спереди, и сзади

свой язык,

разве кто кавалерийски

пронесется по-английски —

не отвык…

С места враз: «Учили б что ли,

русский наш!» —

«Ша! Вписаться каждый волен

в антураж.

«А чего им не живется

у манхеттенских колодцев?

Там бы – пусть!»

В этом вынужденном крае

хоть кому-нибудь мешает

чья-то грусть

с юморком каленым рядом

колобком по променаду

во всю прыть —

филиал страны восточной,

поминаемой заочно.

Где б ни жить —

там концы и там начала

фарсов-драм,

по каким ни разметало б

по векам,

по пескам и по сугробам —

хрен сочтешь.

Не сказать – народ особый,

ну, а все ж…

Не чужая, не родная —

а своя,

словно птиц залетных стая,

алия

сколь властей перемотала,

сколь молитв перешептала,

если б впрок…

Здесь, покуда нет решетки,

без опаски, во всю глотку

говорок,

слово где, где полсловечка —

толкотня!

«Тут из нашего местечка

вся родня:

Дора с мужем, Сеня с Ритой,

Марк Ильич…» —

«В Кони Айленд дурка Галя!.