Юкагиры

Теплом своим с утра дыша,

Дым потянулся из тордохов,

Пахучий дивно он на вкус,

Корой древесной помягчевшей

Обдало. Распрямился куст

Багульника, – тянулся к небу,

Дурманом он к себе манил.

И берег, словно встрепенулся,

И лес, очнувшийся, ожил.

Уже запели песни птицы,

И ветер дунул озорной,

В кустах куницы прошуршали,

Мелькнул лисенок молодой.

Собаки тут же лай подняли,

Язык повывалив, хрипя,

С ремней рвались они, слюною

Облив уж снег вокруг себя.

А пастухи к стадам спешили,

Все хлопотали у костров,

И потянулся пар легонько

Уж от поленницы из дров.

Вот и селенье встрепенулось,

По берегу летела весть:

«Аана привезла шамана!» —

Засуетился берег весь.

И замелькал он сонным глазом:

Носы повысунули дети,

И рыбаки убрали скоро

В тордохи вынутые сети.

Кухлянки новые надели,

Все про дела свои забыли,

Задув очаг, они скорее

К тордоху Петердэ спешили.

Но внутрь они не заходили:

Болезнь Даайыс всех пугала,

Уж слишком долго от себя та

Ее уже не отпускала.

И все судачили, рядились,

Что нужно нынче потрудиться,

Что собирать тордох придется,

Камланить в этом не годится.

Меж тем шаман поил настоем

И травами уже больную,

И заклинания шептал он,

Откинув голову седую.

Аана тихо у окошка

За ним украдкою следила,

Слеза одна среди ресничек

Жемчужиной у ней застыла.

Сайрэ, насупившись, как филин,

Глазами сонными моргая

И из-под полога сегодня

Вылазить вовсе не желая,

Он тер глаза и морщил носик,

Следя при этом понемногу

За тем, что делает старик здесь,

И все чесал босую ногу.

А время шло. И вот больная

Обмякла вся и задремала.

Шаман поднялся, вышел к свету.

Толпа, волнуясь, зароптала.

Старик приветливо кивнул всем,

Его тотчас все окружили,

Здороваясь, перебивая,

С ним обо всем поговорили.

Вздыхая, охая, кряхтели

Старухи,  Петердэ судили,

Детей жалели, но и мать-то

От пересуд не пощадили.

Шаман все так же, всем привычно,

Мотал своею головою,

Да думал, как ему сказать всем,

Что смерть больной не за горою.

Болезнь ее, увы, ужасна

И на проказу так похожа:

Глаза запали, рот весь высох,

И гнойником покрыта кожа.

Аана, бедное дитя-то, бледна…

Не заболела ль тоже?!

Коль заразилась, это плохо,

И ей помочь никто не сможет!

Река как будто вся иссохла.

Все как-то разом замолчали.

Старик опомнился.