Дурочка Надька. Про меня. Про вас. Про нас

На дворе была поздняя осень, и надеть ей было нечего. Она смеялась, что она одна такая в этих сапогах, что ни у кого подобных больше нет. Муж молчал, потому что ему сказать было нечего. Вот она и ходила в разных сапогах, смеясь и шутя. Начальник это увидел иначе. Нищая девчонка, которую он хотел осчастливить, не приняла его предложение. Значит, он сделает так, чтобы она осталась такой навсегда. Нищей в разных сапогах. Да, он оказался злопамятным. С работы ее уволили по статье «несоответствие занимаемой должности». Из города пришлось уехать.

А сапоги пришлось носить еще долго, потому что заменить их было нечем. Она по-прежнему смеялась, даже хохотала, и иногда садилась на колени к мужчинам. Просто так. Но никогда больше в кабинетах больших начальников. Потому что ее женская власть здесь уже кончалась. Здесь были другие правила игры. Она усвоила этот урок.

Эзотерика

Знакомая обрывала телефон.

– Ну, ты скажи мне, скажи, это правда?

Я вчера к гадалке ходила, она наворожила, что он мне изменяет.

– Э, Соня, ты чего?

– Сколько сейчас времени?

Я глянула на часы. Было половина второго.

– Ну а че, ты же моя подруга, ты меня выслушать не можешь?

– Я же спать не могу.

– Скажи, это правда?

– А я откуда знаю?

– Ну как откуда? Ты же сказки пишешь, мир иначе видишь.

– Ну, там чувствуешь его, понимаешь

– Я же из-за тебя даже Зеланда купила, только нет времени читать.

– Ты мне объясни, а?

– Вот она мне сказала, что он бежит от равнодушия, неуюта, от моего контроля.

– Какого контроля? Я же вообще его не контролирую.

– Ну да, дома сама знаешь, не всегда порядок.

– Но он сам что лучше?

– Кроме своего компьютера никого не видит.

– Даже с ребенком не играет. Некогда ему.

– И вот это, прости чмо, мне изменяет?

Я плелась на кухню, слушала бесконечный треп Соньки, потом машинально заваривала кофе и мечтала лишь об одном, чтобы она замолчала.

– Э, подруга, ты чего молчишь?

– Он что мне точно изменяет?

Я не знала, что ей сказать.

Потому что и без гадалки было ясно, что брак разваливается.

Что хозяйка она хреновая, что кроме денег ее ничего не интересует, что всему приходит конец. Даже любви, тем более, если она потребительская.

Сонька замолчала.

– Что, все так погано? Все правда?

– Но у нас же ребенок, и что делать?

– Увы, я могу написать сказку. Даже со счастливым концом.

Но это уже не поможет.

Потому что поздно.

В трубке было долгое молчание.

А потом я услышала плач.