Соборище 2. Авангард и андеграунд новой литературы

И в минуты забвенья, когда дождь окропляет листву, я наконец понимаю

чего хочу:

Хочу, чтобы был только лес да густые вечнозеленых деревьев кроны,

и у подступи его холмов – серебристые да величественные горы. Хочу

просыпаться и, полусонной, вдыхать воздух морской да привкус соленый.

Хочу просыпаться любимой и влюбленной.

Хочу чувствовать единение с блаженной землей, сокрытой от глаз

людских, пожелавшей остаться неназванной, потаенной. Чтобы был

только прибой да журчание водоема, чтобы ненавязчиво волны касались

моей персоны скромной.

темной, прокричать во всю мощь долине бесплодной, быть босоногой да

румяной, в ночи бессонной.

Созерцать блики солнца у прибоя, осознать, что вся сила в простоте, без

званий, корон и тронов. Вот так лежать, распластав руки на песке, не

дрогнув, оставив алчность, скупость, сдать мечи да патроны. Все в себе

принять, и лучшие черты и препоны, и пока утренней прохладой дышат

деревьев своды,

Поблагодарить жизнь за ощущение полной гармонии.

И, наконец, осознать чувство

Внутренней свободы.

Джессика

Джессика танцует, и стук ее каблуков, отбивающих пол, звучен и дерзок,

как ассамблея лучших стихов. Она словно нимфа из снов изголодавшихся

по женщине моряков. Она танцует, и мне, право, не хватает слов, рвется

наружу сердце, некогда запертое на засов. Ее всяк пустил бы в свой альков,

и джентльмен влюбленный и гладиатор и даже священник, что стоит на

страже Богов,

Но она танцует в хмельном угаре кабацкого застолья, потерявшаяся

где-то посреди миров, танцует для пьяных, безнравственных мужиков,

заблудших в этот край, избавившись от оков, она танцует для лицедеев и

дураков.

Показывает: Двенадцать ночи. Она снимает каблуки, отталкивает от

себя омерзительных и пьяных мудаков, стремящихся достать купюры из

кошельков и предложить ей воплотить с ними весь спектр сексуальных

грехов.

спешит собраться домой, в свой кров…

По пути из бара до дома она видит мост, что настолько высок, что едва ли

не касается облаков. Джессика взбирается на него и, взобравшись, пишет:

«Прости меня, мама, я желала в этом краю обрести любовь, а встречала

лишь обманщиков и скотов.